Шестой разряд 2: 90-е - Андрей Вершинин

Это было другим поколением.

— Виктор Семёнович?

Краснов обернулся. В дверях стоял Денисов — в спецовке, со стаканом чая.

— Денисов.

— Вы про биткоин смотрите? — Денисов не смущался — просто спросил.

— Смотрю. — Краснов кивнул на листок. — Ты организовывал?

— Горшков придумал. Я технически сделал — кошелёк, покупку. — Денисов подошёл, встал рядом, тоже посмотрел на листок. — Рашидов Николай Петрович про вас нам сказал.

— Что сказал?

— Что вы говорите — не продавать пока.

— Сказал, — подтвердил Краснов. — Но это не приказ. Ваши деньги — ваше решение.

— Мы понимаем. — Денисов помолчал. — Я объяснял всем: это может стать ничем. По тысяче рублей — это мы просто попробовали.

— Это правильный подход.

— Семёныч не вложился.

— Знаю. Семёныч не понял — не вложился. Это тоже правильный подход.

Денисов смотрел на листок.

— Виктор Семёнович. Можно вопрос?

— Говори.

— Вы понимаете, что такое биткоин?

Краснов думал.

— Принцип понимаю, — сказал он. — Это деньги, которые существуют только в сети. Их нельзя напечатать больше, чем заложено математикой. Их нельзя подделать, потому что вся сеть следит. — Он помолчал. — Это значит, что государство не может их девальвировать. Банк не может их заморозить. Они либо есть — во всей сети сразу — либо нет нигде.

Денисов смотрел на него.

— Вы лучше объяснили, чем я объяснял ребятам.

— Я просто сформулировал суть. Детали — ты лучше понимаешь.

— Вы купите?

— Нет.

— Почему?

Краснов думал секунду.

— Потому что я слишком хорошо знаю, как теряются деньги. — Он смотрел на листок. — Девяносто восьмой, дефолт — я видел это изнутри. Когда видишь такое изнутри — становишься осторожнее. — Пауза. — А вы — не видели. Поэтому можете рискнуть по тысяче. Это не плохо. Это правильно для вашего возраста.

— Вы жалеете, что не купили?

— Нет. — Краснов сказал это просто. — Я советник фонда, бывший директор завода. Мне не нужно рисковать тысячей рублей, чтобы что-то понять про деньги. Вам — нужно. Это разные ситуации.

Денисов кивнул.

— Понял.

— Денисов.

— Да.

— Не снимайте с листка адрес кошелька. И не потеряйте листок.

Денисов посмотрел на него.

— Думаете, это важно?

— Не знаю. — Краснов пожал плечами — редко он это делал. — Но если окажется важным, а адреса нет — будет обидно.

Денисов засмеялся — коротко, искренне.

— Хорошо. Я перепишу ещё раз. Сохраню в телефоне.

— И на бумаге.

— И на бумаге.

Краснов пошёл к выходу. У двери остановился.

— Денисов.

— Да.

— Горшков молодец, — сказал Краснов. — Придумал хорошо.

Денисов смотрел на него.

— Скажу ему.

— Скажи. — Краснов вышел в коридор.

Власов был у себя, смотрел в экран.

Краснов заглянул в дверь.

— Геннадий. Минута.

Власов поднял голову.

— Да?

— Ты про биткоин слышал?

— Слышал. — Власов снял очки. — Криптовалюта. Сатоши Накамото запустил в январе.

— Что думаешь?

Власов задумался. Это было хорошо — он не отвечал автоматически, когда думал серьёзно.

— Я думаю, что это либо ничего, либо очень много, — сказал он наконец. — Но я не знаю, которое. — Пауза. — Это честный ответ.

— Честный, — согласился Краснов. — Ты купил бы?

— Я? — Власов подумал. — Может, немного. Сумму, которую не страшно потерять. — Он помолчал. — Но у нас в цехе три мужики уже купили, я слышал.

— Двадцать три человека по тысяче.

— Это правильная сумма, — сказал Власов. — Небольшая. Осознанная. — Он помолчал. — Вы?

— Нет.

— Почему?

— Уже объяснял Денисову. — Краснов помолчал. — Власов, мне интересно другое. Не биткоин сам по себе. А то, что мужики в цехе три сами нашли, сами придумали, сами купили. Без агитации, без директора.

— И что?

— Это значит, что они думают. Не только про работу — про деньги, про будущее, про то, что происходит в мире. — Краснов стоял у двери. — Это хороший признак.

Власов смотрел на него.

— Вы про это думаете больше, чем про биткоин.

— Да.

— Понятно. — Власов надел очки. — Виктор Семёнович. Если через пять лет биткоин будет стоить много — они скажут, что Краснов им посоветовал не продавать.

Краснов смотрел на него.

— Это не моя заслуга.

— Я знаю. Но скажут.

— Пусть говорят, — сказал Краснов. — Лишь бы не продавали раньше времени.

Власов усмехнулся.

— Идёте?

— Иду. — Краснов кивнул. — Работай.

Он вышел в коридор.

Шёл к себе и думал про листок на стене курилки. Рядом с расписанием автобусов и фотографией с рыбалки. Пятьсот сорок семь биткоинов, купленных на двадцать три тысячи рублей двадцатью тремя людьми в цехе три завода в Тольятти.

В мире было несколько тысяч таких листков — у других людей, в других местах. Или несколько сотен. Или несколько десятков. Никто не знал.

Что будет с этими листками через десять лет — тоже никто не знал.

Краснов не знал. Денисов не знал. Горшков не знал. Власов не знал.

Это было нормально. Не всё можно знать заранее.

Он вошёл в свой кабинет. Сел. Взял следующий документ.

Работа не кончалась.

Петухов позвонил в октябре.

Краснов не сразу узнал голос — за пять лет что-то изменилось, стало тише, чуть хрипловатее. Потом узнал.

— Геннадий Аркадьевич.

— Виктор Семёнович. — Пауза. — Я слышал про электромобиль. Хочу приехать посмотреть.

— Приезжайте.

— Когда удобно?

— Вам когда удобно.

— Тогда в пятницу. Если не против.

— Не против.

Петухов приехал в пятницу — на своей машине, старой «семёрке», которую Краснов помнил ещё с девяностых. Машина была в хорошем состоянии, ухоженная — Петухов к вещам относился бережно.

Краснов встретил его у проходной.

Петухов постарел. Не то чтобы сильно — просто пять лет дачной жизни отпечатались иначе, чем пять лет заводской. Лицо загоревшее, немного обветренное. Спина — прямая, та же. Глаза — внимательные, та же привычка смотреть на цифры и находить несоответствия.

— Геннадий Аркадьевич. — Краснов пожал руку.

— Виктор Семёнович. — Петухов смотрел на него. — Вы