Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Когда я добрался до следующего места дислокации фрицев, уже светало. Этот населенный пункт они занимать не стали. То, что от него осталось еще дымилось сизым дымом. Большая покрытая золой и торчащими кирпичными трубами проплешина посреди леса — вот и все, что осталось от небольшой деревеньки. Запах гари и горелого мяса начал ощущаться еще за километр. На краю селения находился остов большого коровника. В пепле виднелись массивные туши сгоревших животных.

Лагерь разбили в полукилометре — в лесу. В нем находилось до роты солдат и минометная батарея. Несколько бронетранспортеров, с десяток машин и еще больше телег. Еще с полсотни человек были выдвинуты вперед, по всей видимости, готовясь к утренней атаке.

Говорят, утренний сон — самый крепкий сон. Двое часовых, что должны были охранять место временной дислокации с западной стороны, сладко спали, припав к дереву. Их не беспокоила даже разгорающаяся на юге канонада. Началась артподготовка к наступлению, уже через час танковые дивизии 39-го моторизованного корпуса должны были начать выдвижение на позиции для атаки.

Оба часовых умерли в одно мгновение. Вибромеч снес им головы.

Я бросил взгляд на уровень заряда батарей — 63 %.

Экономия приносила свои плоды.

Из-за стоящих рядком бронетранспортеров появился фриц. Он был в одних штанах и тащил ведро с помоями. Наверное, повар или помощник повара.

Увидев меня, он застыл, не в силах осознать, что же он видит. Зенитный лазер проделал во лбу парня аккуратную маленькую дырочку.

Глухо звякнуло ведро, расплескав грязную воду с картофельными очистками, и парень ничком упал на землю. А я уже шел дальше.

— Это он, Генрих! Диавол пришел за нами!

— Да заткнись ты, черт тебя подери! — рявкнул Вош, отталкивая Зеермана. Сейчас он мало был похож на себя самого. Лицо искажено, глаза горят жутким огнем. Кажется, каждая его мышца была напряжена. Вош обернулся к сгорбившемуся над радиостанцией радисту. — Есть связь?

— Герр генерал… айн момент… — пробормотал радист и, прижимая одной рукой наушники к уху, а другой лихорадочно выписывая на листок шифр. Из наушников неслась тревожный напев коротких и длинных гудков.

Вош взял себя в руки.

Через минуту шифрвка была получена.

— Свяжи меня с Флерке. Быстро! Прямой связью!

— Яволь. Герр генерал…

Радист принялся крутить ручки.

— Дрозд вызывает Голубя! Прием! Дрозд вызывает голубя! Прием!..

— Я говорю тебе, Генрих, это Он. Это он явился по наши души! Ты мне не верил, не захотел задавить адское отродье в гнезде, и теперь он пришел с карающим мечом за нами…

— О, Дева Мария, Адольф! Возьми себя в руки!

Рассвирепев, Вош, схватил худощавого гаптмана за плечи и с силой встряхнул. Тот издал короткий стон, дернув больной рукой. Вошу на мгновение стало стыдно, но только на мгновение.

— Не позорь мундир, черт тебя подери! — рявкнул он в лицо Зеерману и тот, кажется, слегка успокоился.

— Это он, Генрих. Тот самый здоровый русский. В шифровке от Флерке говорилось о словно бы живых черных доспехах. Это чертов русский в тех самых дьявольских доспехах. Нужно срочно послать туда танки. Никакое стрелковое оружие эти выкованные в адских кузнях доспехи, не берет. Отпусти. Больно.

Вош мрачно взглянул на него и отпустил.

— Где же я сейчас возьму тебе танки? Хотя…

— Флерке на связи, герр генерал.

Вош схватило протянутые наушники и микрофон.

— Герман! Прием! Герман, что там у тебя⁈

— Приветствую, герр генерал! Катастрофа! О, мой бог! Настоящая катастрофа!

— Говори яснее, черти тебя дери!

Искаженный помехами голос Флерке содержал до ужаса знакомые панические нотки. Почти такие же, как у Зеермана.

— Ночью полк был атакован. Русские применили еще не виданный тип вооружения! Это своего рода тяжелая пехота! Броня, как у танка! Ничего их не берет. К этому моменту уничтожена полковая батарея и разгромлены две роты 1-го батальона, а также тыловые части. И Бог знает, кто еще! Связи со штабом батальона нет!

— Какова численность противника?

— Я не знаю, Генрих, просто не знаю. У нас тут страшная неразбериха. Я собираюсь переместить штаб на десять километров западнее…

Вош грубо выругался.

— Куда ты собрался штаб переместить⁈ — взревел он в микрофон. — Да ты с ума сошел! Я тебя, свиное рыло, под трибунал отдам, если только на шаг сдвинешься! Собирай всех, кого есть, хромых, косых, свою толстопузую охрану, но остановите русских! Отбой!

Вош в сердцах кинул наушники на радиопульт. Радист боялся поднять глаза.

— Генрих, он их просто всех убьет. Это испытание, Генрих, испытание нам всем…

— Да заткнись ты, наконец! Я думаю!

На некоторое время в тесной каморке, где расположилась радиоточка, царила тишина. Радист сидел тише воды, ниже травы. Зеерман мрачно смотрело в угол. Его тонкие губы беззвучно шевелились, будто он читал молитву.

— Хофман. Дай мне корпус.

Радист кивнул и закрутил верньеры. Связаться долго не получалось. Но, наконец, радист протянул Вошу наушники и микрофон.

— Генерал, на связи фон Нацмер. Господин Шмидт в войсках. Прием.

Вош снова выругался.

— Это Вош. Вольф, критическая ситуация в полосе 53-го полка. Чертовы большевики использовали новую технику. Срочно нужна поддержка танками и авиацией. У вас есть кто-нибудь в районе Суража?

На какое-то время установилась тишина, нарушаемая только статическими помехами.

— Не вовремя… ох, как не вовремя. Герр генерал будет недоволен… Лучше пришлите шифрограмму… не стоит обсуждать такое открытым…

— Плевать! Ответственность я беру на себя. О, Scheiße! Дай мне танки, иначе, за фланг я не ручаюсь!

Снова пауза.

— На давай же, Вольф! Решай!

— Ну, хорошо. В Витебске сейчас находятся ремонтные мастерские 20-й танковой дивизии. Там есть с несколько машин, там же и экипажи. Вечером они должны были пойти на Ярцево.

— Отлично! Дай мне их!

— Я запрошу герра генерала…

— Время, Вольф, время!

— Если я не свяжусь с ним в течении часа, то отправлю приказ от своего имени.

— Я твой должник, Вольф…

— Да… Генрих. Отбой.

Присев табуретку, Вош посмотрел на руки. Они дрожали.

О, Дева Мария! Правильно ли он сделал, что поднял панику из-за бредней Зеермана и панических криков Флерке?

Франция 15-го года, Польская кампания, снова Франция 40-го… И сейчас весь его опыт подсказывал, что… он сделал верно. Сумасшествие Зеермана, кажется, росло не по дням, а по часам, но в одном он был прав, кто бы, или что бы не действовало в последние дни среди порядков его дивизии — это нужно давить со всей силой. Пусть Адольфу видятся адские кузни и дьявол, Вош видел тяжелые потери от какого-то неведанного ранее тяжелого вооружения. Броня, на подобии рыцарской,