Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин
Но, так или иначе, я на месте. 53-й моторизованный полк растянулся на добрый десяток километров, ведя медленное продвижение на северо-восток. На ночь боевые действия, в целом, утихли, но стрельба не прекращалась. То и дело раздавались трескучие пулеметные очереди, ухали минометы, грохотали орудийные залпы.
Вот с батареи-то я и решил начать.
Судя по данным высокочастотного сканера и пси-радара, она расположилась на широком поле близ лесочка в километре от меня. Четыре орудия, несколько тягачей, лошади и с полсотни человек обслуги.
Я выбрался из леска и настроил визор на увеличение и тепловидение, и теперь мог разглядывать противника уже визуально. Судя по всему, огонь вело одно орудие. Около него на дереве висела керосиновая лампа, и суетилось несколько человек. Остальные спали, несмотря на периодически повторяющийся грохот от выстрелов.
Люди. Несколько десятков людей, которых я собираюсь убить. Несколько десятков жизней, которые я собираюсь оборвать. Я никак не мог представить предстоящую бойню реальным сражением. Слишком неравны были силы. Но солдат на тои солдат, чтобы уничтожать максимум противника с минимумом урона. Дай мой скаф любому из суетящихся вокруг орудия фрицев, он, не задумываясь, принялся бы убивать красноармейцев в том количестве, в каком только сможет.
Прочь сомнения!
Я перевел скаф в боевой режим и тут же почувствовал легкий укол под лопатку. Барт ввел в организм боевой коктейль. Сомнения и страхи стали отдаляться, сменяясь холодным расчетом.
Я побежал, на ходу вынув из пространственного кармана вибромеч. Уровень заряда батарей остановился на 76 %. А впереди было еще много работы. Тяжелой, кровавой мясницкой работы.
Думаю, они даже не поняли, что или кто их убил. Преодолев последние два десятка метров длинным затяжным прыжком, я первым делом сжал в руке керосиновую лампу, погрузив позицию во тьму.
— Господи, спаси! — заорал один из солдат.
Взмах меча, еще один и еще, и еще, и еще. Мне хватило буквально шести секунд, чтобы на позиции осталось восемь трупов. Меч даже не был включен. Мощи ударов, усиленных сервоприводами скафа, хватало, чтобы разрубать людей пополам даже без активации вибромеча.
Послышались выкрики. Они все еще не понимали, что происходит. Для ночной операции скаф приобрел темный, почти черный цвет. Немцы все еще не понимали, кто явился по их души.
А вот я их видел прекрасно. Подсвеченные Бартом фигуры вяло поднимались и сонно оглядывались. А кое-кто продолжал дрыхнуть под кустами, устав после тяжелого, наполненного заботами, дня.
Впрочем, итог у всех был один и тот же.
Я пошел сквозь расположение артиллеристов, как нож, сквозь масло. Вибромеч порхал, оставляя после себя разрубленные тела. Я навсегда запомню их искаженные ужасом лица, когда из темноты к ним являлась высокая фигура с карающим мечом наперевес.
Через какое-то время до фрицев, наконец, дошло, что что-то здесь не так. Крики умирающих в мученьях друзей заставили их схватиться за оружие. Поднялась пальба. Несколько раз по броне щелкнули пули, но большая часть летела в никуда, а то и по своим боевым товарищам.
Через несколько минут все было кончено. С десяток самых умных или самых трусливых сделали единственное, что могло их спасти. Едва поняв, что творится что-то из ряда вон выходящее, они рванули, куда глаза глядят. Я мог бы догнать каждого, потратив на это лишние десять минут. Но в этом не было смысла. Подразделение, как боевая единица перестало существовать. А у меня впереди еще было много работы.
Но прежде, включив меч, я вывел из строя все машины и орудия, превратив их в груды металлолома.
Со следующей группой фрицев пришлось повозиться. Пехотная рота была рассредоточена на довольно большой территории вдоль леса. В соседнем лесу пси-сканер тоже обнаружил залегших небольшими группами людей. Красноармейцы. Уже завтра немцы собирались продолжить наступление на северо-восток.
Но им это сделать было не суждено.
Примерно половины роты находилась на линии боевого соприкосновения, вторая же, как им казалось, куда более удачливая, ночевала на небольшом хуторе за леском.
Кроме пехотинцев в хуторе расположилась, видимо, еще какая-то тыловая часть. С десяток разнокалиберных машин. В том числе и с боеприпасами. На окраине хутора находился блок-пост с несколькими солдатами. БОльшая часть их них также спала.
Я уже выдвинулся из леска по направлению к хутору, когда в поле обнаружения высокочастотного сканера вторглась целая девятка отметок, а с неба послышался натужный гул.
Самолеты!
Похоже, они собирались устроить утренний визит в расположение советских воинов. Вряд ли их интересовали те, что находились в леске. Скорее всего, их цели были куда глубже в тылу.
Я на мгновение задумался. Раскрывать свое инкогнито не хотелось, но с другой стороны, уничтожение немецкой авиации, учитывая ее превосходство над авиацией советской, было в приоритете.
Решено!
Я резко остановился и сменил вибромеч на винтовку. Выставил ее в снайперский режим и застыл каменным изваянием, дожидаясь, когда немецкие самолеты попадут в поле видимости. Пришлось также включить маск-режим. Поляризированное силовое поле спрятало меня в тенях. Вблизи, конечно, оно не смогло бы защитить от обнаружения, но с двухста метров, что отделяли меня от блок-поста, я казался просто размытым пятном на фоне темного леса.
Потекли тягостные минуты ожидания. Вдруг на дороге, что тянулась вдоль опушки, показалась машина. На деревьях заплясали световые пятна от фар.
Если бы не боевые коктейли в крови, убирающие лишние эмоции, я вряд ли бы удержался от того, чтобы выругаться. По какой-то причине высокочастотный сканер пропустил эту колымагу! Пси-сканирование я же, из-за высокого расхода энергии, запускал, лишь врем от времени. Наверное, дело было тут в том, что электромагнитное возмущение от местных автомобилей было сравнительно небольшим. Высокочастотник вообще был вспомогательным инструментом, так как в моем мире электромагнитные поля легко и надежно блокировались простейшим Д-щитом. Основным инструментом для обнаружения противника являлся пси-радар, который сканировал ближайшие слои пространства в поисках пси-отражений.
Машина приближалась, а самолеты все никак не показывали, гудя где-то за лесом.
Двести метров, сто метров. Это был небольшой колесный броневик Sd.Kfz. 222 с пулеметным вооружением. Барт накопил уже неплохую базу опознанной немецкой техники.
Пятьдесят метров…
И тут он вдруг встал, уперев в меня свои фары.
Как неудачно.
И почти тут же из-за леса, наконец-то, показались самолеты. Девять короткорылых фигур с характерными «лаптями» — неубирающимися посадочными