Заговор - Денис Старый
Ещё несколько минут назад здесь царили испуг, растерянность, даже паника. А теперь на меня смотрели с таким восторгом, что становилось не по себе. У стариков дрожали губы, женщины крестились, солдаты вытягивались, словно стояли перед строевым смотром. Даже те, кто недавно бросился бежать от выстрелов, возвращались, пытаясь пробраться поближе.
— По уму править буду! По справедливости! Что лучшее было у матушки моей — оставлю, что было доброго от Петра Великого — вспомню…
«Утро стрелецкой казни, например», — подумал я, но это была так… шутка.
А шутить вслух нынче не следует.
— Милостью моей верные сыны Отечества и подданные мои осыпаны будут, — продолжил я, чувствуя, как постепенно крепнет голос. — Враги мои пусть не взыщут. Но если нынче же не сложат оружие, не покаются перед Господом и государем своим, то и моего прощения не заслужат! А вы, люди добрые, дети мои. И я вам отец. Не должно сыновьям идти против отца, как и отцу не должно обижать детей своих!
Последние слова вызвали особенно громкие возгласы. Кто-то закричал «ура», его немедленно поддержали другие, и на несколько мгновений мне пришлось замолчать. Впрочем, я был этому даже рад. Горло уже начинало болеть, а впереди предстояло сказать ещё немало.
Давать громкие обещания сейчас было опасно. Ведь их потом придётся исполнять. Так, тезисно определил свою предвыбор… программу своего царствования. И нечего тут думать, что если Екатерина, мать эта грехопавшая, приняла что полезное, как административную реформу, например, то я изменять стану. Нет. Можно ненавидеть узурпаторшу русского трона, но нельзя не отметить, что в первый период своего правления она немало пользы принесла.
А слово в этом времени значит очень многое, особенно слово монарха. Если государь пообещал и не выполнил, доверие к нему исчезает быстрее, чем можно предположить. А там недалеко и до подобных казусов, один из которых только что едва не завершился моим убийством.
— Разнесите по всему Петербургу весть, что жив я! — продолжил я. — Что призываю всех к спокойствию, к согласию и верности Отечеству! Пойдите, выпейте по чарке за моё чудесное избавление, случившееся по воле Господа нашего и заступничеству Пресвятой Богородицы, покровительницы России! Нынче все трактиры для вас открыты будут. Милостью моей накормлены и напоены станете! Но завтра же — за работу! Ибо в труде и созидании будущее России. И труд этот должен быть достойным!
Вот тут толпа взревела уже совершенно по-другому. Одно дело — слушать государя, рассуждающего о справедливости, и совсем другое — узнать, что сегодня можно бесплатно выпить и поесть. Я даже заметил, как несколько молодых мастеровых немедленно принялись пробираться к ближайшему переулку. Наверняка побежали занимать места в питейном заведении, пока остальные не опомнились.
Крестный ход между тем продолжался. Меня вновь подняли на руки, и я, возвышаясь над головами, продолжал вещать. Впереди двигались священнослужители, несли иконы и хоругви, над толпой плыли церковные песнопения. Процессией руководил архиепископ Амвросий, а отец Иоанн уже находился в крепости. Признаться, я переживал за него. Очень хотелось, чтобы старик благополучно пережил весь этот сумасшедший день. Однако показывать беспокойство было нельзя. Слишком много глаз сейчас следило за каждым моим движением.
— Сына моего удерживают силой! — вновь закричал я, когда шум немного стих. — Злодеи желают извести всю нашу фамилию, помазанников Божьих! Памятью матери моей заклинаю их остановиться, покаяться и не брать на душу новых грехов! Но ещё раз объявляю: кто доставит мне главных заговорщиков, Беннигсена прежде всего, тот будет награждён так, что и детям его, и внукам хватит!
Я сделал паузу, стараясь перевести дыхание. Перед глазами мелькали лица, поднятые руки, иконы. Где-то в стороне плакал ребёнок, которого мать держала над головами, чтобы он увидел государя. А рядом здоровенный солдат, не стесняясь, вытирал слёзы рукавом мундира.
— Да хранит Господь Отечество наше, народ наш, армию и флот! Да укрепимся мы в вере своей, в помыслах своих благих. Да не постигнет Россию участь смуты, голода и разорения!
На этом следовало заканчивать. Горло охрипло настолько, что ещё несколько предложений — и я начну кричать шёпотом. А подобное зрелище вряд ли прибавило бы мне величия.
— Слава государю императору Павлу Петровичу! — вовремя подхватил Бенкендорф.
Толпа ответила таким громогласным «ура», что я невольно вздрогнул. Полковник, уже полковник, стоял неподалёку, раскрасневшийся, с блестящими глазами, и, похоже, был совершенно счастлив. Ещё бы! Я ведь только что публично назвал его полковником, хотя прежде он этого чина не имел. Подобное повышение, да ещё из уст самого государя, дорогого стоило.
— Благодарю, полковник, — произнёс я, наклонившись к нему.
Он вытянулся, словно проглотил аршин, и даже не попытался скрыть радости. На щеках проступил румянец, причём явно не только от прохладной, около нуля, погоды. Ну так!
Карьерный рост из поручиков в полковники. Матушке моей можно было фельдмаршалом, например, назначить Валериана Зубова, ещё и тридцати лет которому нет, ещё и без ноги. А я что?
Тем более что тут сработало и послезнание. Я же знал, что Бенкендорф уж точно не бесталанный человек, что даже и перспективный. А там… Подучим, подскажем, сам поймёт. Может быть, я уже нашёл себе начальника 3-го отделения, ну, если в том формате буду службу тайную создавать, как это в иной реальности сделал мой сын Николай.
— И каждый, кто нынче сослужит мне верную службу, не будет забыт! — выкрикнул я напоследок.
К счастью, больше говорить не потребовалось.
Вскоре вернулись Аракчеев и остальные люди, что отправились с Линденером бить супостата. Причём вместе с ними прибыли не только солдаты, но и множество людей, словно генералы привели за собой целый хвост из любопытствующих. Крестный ход стал ещё многочисленнее. Толпа растянулась едва ли не на полверсты, и теперь уже невозможно было разглядеть ни её начало, ни конец. Повсюду звучали приветственные крики, церковное пение, звон колоколов.
Народ ликовал. Впрочем, я заметил и кое-что другое. Не все спешили к Петропавловской крепости. Многие, услышав о моём распоряжении относительно трактиров, уже направлялись в противоположную сторону. Причём некоторые бежали, словно опасались, что бесплатная выпивка закончится раньше, чем они успеют добраться.
Хаос. Тот, кто умеет управлять хаосом, способен управлять миром. И похоже, что мы с моими недругами только что породили его в самом сердце Российской империи. Пьяный Петербург, взбудораженный слухами о чудесном воскресении императора, да ещё и разыскивающий врагов, которыми неожиданно для себя могли оказаться даже соседи, неудачно