Заговор - Денис Старый
Я прекрасно понимал опасность. Но понимал и другое: если толпу не поднимут под моим именем, её обязательно попытаются поднять под чужим. И тогда последствия могут оказаться куда хуже.
— Ваше императорское величество, — обратился ко мне Аракчеев, приблизившись почти вплотную, — мы уже довольно далеко удалились от крепости.
— Понимаю, Алексей Андреевич, — ответил я.
Некоторое время ещё наблюдал за происходящим, затем велел поставить меня на землю и подозвал Бенкендорфа. Тот немедленно приблизился, поправляя перевязь и стараясь придать лицу подобающую серьёзность. Хотя по глазам было видно, что произведённое мною повышение всё ещё не укладывается у него в голове.
— Полковник, вам предстоит сослужить мне ещё одну службу, — произнёс я, отводя его немного в сторону. — Немедленно отправляйтесь к Михайловскому замку. Возьмите для убедительности роту надёжных солдат. Предложите находящимся там сложить оружие и сдаться. Объявите, что тем, кто не участвовал в покушении на меня, гарантируется жизнь и отправка в отдалённые гарнизоны. Главных заговорщиков, а также тех, кто брал английские деньги, ждёт суд. Но если сдадутся добровольно, жизнь я им также гарантирую.
Бенкендорф слушал внимательно, не перебивая. Лишь когда я закончил, коротко поклонился.
— Слушаюсь, ваше императорское величество!
— И ещё, полковник. Без самодеятельности. Не устраивать штурма, не провоцировать перестрелку. В замке находятся мои дети. Их безопасность превыше всего. Понятно?
— Так точно, государь!
Я повернулся к Аракчееву.
— Алексей Андреевич, выделите полковнику сотню солдат. Самых надёжных. У вас ведь такие имеются?
Граф даже расправил плечи. Было заметно, что подобное поручение пришлось ему по душе. Ещё бы! Недаром на его гербе красовались слова: «Без лести предан». Вот теперь и появилась возможность доказать это не только словами, но и делом.
— Повинуюсь вашему императорскому величеству! — ответил он.
Бенкендорф немедленно отправился исполнять приказ. Я проводил его взглядом, а затем невольно посмотрел влево, туда, где за широкой спиной архиепископа Амвросия словно пряталась Мария Фёдоровна.
А ведь мне придётся что-то решать с семьёй. Что? Пока не знаю. Но как раньше уже быть не может.
Но где же Кутузов? Когда уже закончится эта нелёгкая партия в шахматы? И понравится ли мне то, с какими намерениями придёт этот генерал?
От автора:
Современный хирург попал в Петербург 1904 года. Там еще лечат кровопусканием, магнетизмом, золотыми уколами, радоновыми ваннами… Пора что-то менять!
https://author.today/reader/563514
Глава 20
«Император» в неволе
«Бойся врага, который тебя обнимае т»
— Публилий Сир, древнеримский поэт
Санкт-Петербург. У Петропавловской крепости
12 марта 1801 года. Утро
Я вновь посмотрел на Марию Федоровну. Супруга выглядела совершенно разбитой. Лицо осунулось, глаза покраснели, губы подрагивали. Она шла, поддерживаемая одной из сопровождавших её женщин, и время от времени подносила к глазам платок. Периодически выглядывала из-за плеча архиерея, словно пыталась понять по моему лицу, что я думаю о ней и чего следует ожидать.
Я прекрасно понимал, что сейчас было бы политически правильнее подойти к супруге, взять её под руку и продолжить шествие вместе. Народ увидел бы единство императорской семьи, и это могло погасить немало слухов. Но какая же брезгливость бушевала внутри! Какие смешанные чувства вызывала эта женщина, с которой нынешний Павел Петрович прожил столько лет!
Для меня, человека из будущего, Мария Фёдоровна была совершенно чужой. Разумеется, если не учитывать её политического положения, которое в нынешних обстоятельствах имело огромное значение. А вот остатки сознания прежнего Павла словно восставали против одного только её присутствия. Обида, ревность, подозрения, воспоминания о семейных ссорах и предательстве — всё это поднималось откуда-то из глубины, мешая спокойно рассуждать.
Мне требовался компромисс. Причём прежде всего с самим собой. Нельзя позволять эмоциям человека, чьё тело я теперь занимал, определять мои решения. Но и полностью избавиться от них не получалось. Они были слишком сильными, слишком живыми.
Дьяки и другие священнослужители вновь запели церковные песнопения. Толпа немедленно подхватила знакомые слова, и крестный ход продолжил движение в сторону Зимнего дворца. Над головами колыхались хоругви, позолоченные оклады икон вспыхивали в редких лучах солнца, а из переулков всё прибывали новые люди.
— Господа, — обратился я к Аракчееву и Линденеру, — полагаю, дальнейший крестный ход вполне может состояться и без моего непосредственного участия.
— Весьма мудрое решение, ваше величество, — немедленно отозвался Аракчеев.
Возможно, не такое уж и мудрое. Но удаляться слишком далеко от стен Петропавловской крепости мне по-прежнему казалось опасным. Сам крестный ход, уверен, что его никто не посмеет тронуть. Во всяком случае, я даже не допускал такой возможности.
А вот попытаться ещё раз убить меня — вполне. Пусть мозг заговора, Пален, уже находился в казематах крепости, но ведь заговорщиков было куда больше. И среди них наверняка оставались люди, способные принять самостоятельное решение.
Поэтому я распорядился найти подходящую монашескую рясу. К счастью, среди сопровождавших процессию священнослужителей имелись люди, готовые немедленно помочь государю. Один из монахов даже предложил собственную одежду, хотя она оказалась мне великовата. Пришлось подвернуть рукава, плотнее затянуть пояс и надвинуть на голову клобук. Получилось, наверное, не слишком убедительно, но для того, чтобы затеряться среди нескольких десятков духовных лиц, вполне достаточно.
Большую часть солдат я забирал с собой. В крестном ходе оставил лишь одного майора с подразделением, которому приказал обеспечивать безопасность процессии и не допускать беспорядков. Архиепископ Амвросий продолжал возглавлять шествие. А я вместе с офицерами и охраной постепенно переместился к хвосту растянувшейся колонны.
Главное, чтобы люди ещё некоторое время думали, будто император по-прежнему находится впереди. Пусть кричат «ура», пусть радуются, пусть разносят по городу весть о моём воскресении. Мне же необходимо было вернуться туда, где находились верные войска, пушки и толстые крепостные стены.
Мы уже почти вышли из процессии, когда со стороны Петропавловской крепости раздался тревожный сигнал.
Сначала я даже не понял, что именно услышал. Но Аракчеев отреагировал мгновенно. Лицо его изменилось, он резко повернулся к крепости и почти бегом направился вперёд.
— Быстрее, ваше величество! Прошу вас, быстрее! — заговорил он, стараясь одновременно следить за мной и отдавать распоряжения сопровождавшим нас солдатам.
Один из офицеров, находившихся рядом, тоже бросился к воротам, расталкивая людей. Куда только прежняя спесь подевалась! Ещё недавно держался с таким достоинством, словно сам был не ниже генерал-фельдмаршала, а теперь бежал, едва не теряя головного убора.
Вот ведь трусливый человек!
— Коня государю! Немедленно коня! — распорядился Линденер.
— Не нужно коня, — остановил я его.
Даром, что ли, переодевался в монашескую рясу? Стоит сейчас усесться на лошадь, да ещё в окружении генералов, как вся толпа немедленно поймёт, кто именно покидает