Иван Великий 4 - Михаил Шерр
Введение нового календаря дело не простое и очень взрывоопасное. Но если мне удасться привлечь на свою сторону нашу церковь, то есть объяснить правильность нового календаря и целесообразность его введения, то это всё упростит.
Но сначала надо всё разработать и сделать это так чтобы не было не суразиц возникших с введением появлением григорианского календаря.
Поэтому я первым делом встретиться с архимандритом Ефросином. Именно он станет главной фигурой в разработке научного обоснования и разработке конкретного плана перехода на новый календарь.
На досуге во время похода и в самом Тамбове, хотя это было не какое-то свободное время, а просто урезание времени сна, я составил для себя подробный план своей деятельности на многие годы вперед.
Это были примерные планы военных компаний и их примерная очередность, а также всё что надо сделать в стране. И введение нового календаря было в этом перечне. А следующей военной целью будет Новгород. И операция против него будет еще в этом году, вернее начата, а как и когда она будет закончена это другой вопрос.
Еыфросин меня конечно ждал. И я без лишних слов просто протянул ему современную, для нынешнего 15 века конечно, кожаную обложку с завязками. Такого ни где еще нет, но Челяднин отлично меня понял и уже наладил их производство. Оно конечно не массовое. Для меня уже сделано десять штук из очень качественной телячьей кожи. Папки попроще делают из кожи других животных. всего их за лето сделано несколько сотен и два десятка забрал Ховрин, он их предложил в качестве товара своим торговым партнерам.
Ефросин начал читать, а я внимательно осмотрел его рабочий кабинет. Разговор шел в большой приказной избе Учительного приказа. Кабинет Ефросина был еще и одной из его библиотек. Есть еще библиотека, которой предназначено стать главной библиотекой Московского княжества. В неё сейчас свозятся книги, летописи и всё прочее что храниться в различных библиотеках и прочих книгохранилищах нашего государства. То, что оказывается в двух экземплярах отправляется обратно. Всем конечно разрешено делать копии для своих библиотек.
У Ефросина кабинет очень похожий на мне привычные двадцатом веке, конечно не в деталях, а по своей сути. Он очень большой, у окна массивный двухтумбовый стол, четыре стула и два красивых резных кресла. Вдоль стен большие книжные шкафы с закрытыми дверцами со вставленной в них слюдой. Справа от двери красный угол центральное место в ней занимает большая очень красивая икона Богородицы.
Я так подробно всё расписал, что не сомневался в том, что архимандрит Ефросин быстро всё понял.
— Я всё понял, государь и без промедления сегодня начну делать всё, что необходимо для выполнения вашего поручения. Здесь, — Ефросин положил руку на мои записи, — всё так подробно рассисано, что мне надо только поручить сделать необходимые расчеты. А потом останется только всё объяснить митрополиту.
— Ну, думаю что с этим проблем не будет, — я знаю сколько осталось жить митрополиту Ионе, а после него русскую церковь возглавит архрмандрит Афанасий, нынешний настоятель Чудова монастыря, который стал им по моему требованию.
С ним я на эту тему несколько раз разговаривалв календаре. и он не просто в курсе дела, а всё понимает и поддерживает меня в этом начинании.
— Хорошо ежели так, — в успехе задуманного я не сомневался.
То, что хотел сделать было всего лишь сменой цифр, нынешниго 6968 года на 1459-ый. И всё, неделя не прерывается, даты не пропускаются, а дополнительный будет 29 февраля. Сохранится православная Пасхалия и соответственно сохраняется привычная церковная традиция не требуется менять порядок празднования Пасхи. А это означает что у церкви не будет разумных поводов не поддержать мою реформу, что будет залогом моего успеха.
— Давай, отче, поговорим о делах вашего Приказа, в первую очередь об Училище.
— Всё хорошо, государь. Училище работает, все необходимые учителя уже набраны и ты, государь, уже весной начнешь получать нужных тебе книжников и мастеров. Но еще необходимо завершить строительство всех необходимых зданий. Они пока все деревяннные, но Ермолин сказал, что как только наладится достаточный выпуск кирпича, он сразу же начнет строить кирпичные здания.
— Отлично, а скажи мне, отче, какие отношения у тебя с митрополитом, часто ли вы общаетесь с ним и часто ли он высказывает тебе своё редовольство? — это вопрос я считаю важнейшим, сейчас на дворе 15 век и поддержка церкви моих начинаний 50 процентов успеха, а возможно что даже и более.
— Мои отношения с митрополитом отличные, государь. Он все учебные программы Училища одобрил, — слова Ефросина меня повергли в такое изумление, что я в первый момент подумал, что ослышался.
Бороду Ефросин не в пример многим священникаи и монахам стриг и довольно таки коротко и я увидел как иронически на мнгновение сложились его губы. Но только на мнгновение, иронизировать над государем не желательно, и тут же продолжил.
— А там где чисто математика, физика, астономния и какое-нибудь ремесло, там митрополит не всмешивается и говорит, что тому что идет на пользу войску никто припятствовать не может и не в праве.
— Это правильно, — слова Ефросина прямо бальзам на мою душу, я по-любому буду делать, то что решил, а такая позиция митрополита это чистая экономия времени в моих преобразованиях. — Пойде, отче, покажешь мне чем твои подопечные сейчас занимаются.
— А с чего, государь, желаешь начать? — спросил Ефросин поднимаясь из-за стола.
— Здесь у тебя, отче, хочу собственно посмотреть две мастерских: точных дел и химическую.
Название мастерская точных дел это не моих рук дело, так как-то спонтанно стали называть мастерскую Алексашки. И оно очень точно отражает то, чем там занимаются: маятниками и часами, ударно-кремёвыми замками и метрическим инструментом.
А вот химическая мастерская это на все сто моё название. Я задумавшись над ним был озадачен тем, что в русском языке даже близко нет такого термина, не использовать же слово алхимик, которое сейчас в ходу в Европе. Изобретать но сто раз велосипкд последнее дело и наша страна далеко не родина слонов. Поэтому и в реальности, в которой я сейчас живу, научным языком и на Руси будет латынь. Моих знаний двадцатого века всё равно недостаточно,