Иван Великий 4 - Михаил Шерр
— Государь, у нас привод ручной, — начал своё объяснение Алексашка, показав на Артемия, — поэтому самое большое вот с такой болванкой удалось попробовать.
Алексашка подал мне болванку длиной десять сантиметров с диаметром три, эти цифры были написаны на ней, и трубку полученную из такой же болванки. Она длиной девять с половиной спнтиметров, а её стенки толщиной по полсантиметра. Все поверхности ровно и почти идеально обработаны.
— И как ты оцениваешь полученный результат? — я пытаюсь сдерживать захлествующие меня эмоции и сознательно делаю каменное лицо и говорю сквозь зубы ледяным тоном.
Мои внешний вид и ледяной тон для Алексашки похоже совершенная неожиданность. Он и так начал говорить не очень уверенным тоном с огромным сомнением в голосе, а его личная оценка чуть ли не аршинными буквами написана на его лице. Вдобавок ко всему он, увидев мою реакцию и впервые услышав такой мой тон, видимо решил, что потерпел полное фиаско. И мало того вызвал мой гнев.
Какие у него возникли мысли я узнавать не стал, решив что немного перегнул палку. И решил форсировать события: не дожидаясь его личной оценки, которую боярин Сиротин похоже в данный момент дать не может, сказать ему о моей.
— Я, Александр Иванович, был о тебе лучшего мнения. Как ты можешь оценивать полученный результат провалом и неудачей? — я помотал головой, подкрепляя этим свои слова недоумения. — Или что, ты не сможешь сделать такой же станок, только размерами позволяющими обрабатывать болванки больших размеров и с водяным приводом? Если ты сказешь, что не сможешь, то я наверное от удивления дар речи потеряю. Быстро, на раз-два, сделаешь или нет?
Такие эмоциональные качели я решил устроить Алексашке сознательно. Он становится для меня всё более значимой персоной и во многом почти незаменимым человеком. А самое главное, мне очень необходим такой человек как боярин Александр Иванович Сиротин и именно с реакциями на эмоциональные качели, когда он может мнгновенно справляться с ситуациями, не впадать в отчаяние и сразу же находить решение.
— Конечно сделаю, государь, — Алексашка ответил очень быстро, а самое главное без тени сомнения в голосе.
— Хорошо, завтра же, — я указательным жестом своего перста подкрепляю значимость своих слов, — ты начинаешь это делать в одной из мастерских господина Кречетникова. Выбор места, набор конкретных мастеров и помощников за тобой. Срок, чем раньше, тем лучше. При чем мне не надо стопроцентное выполнение поставленной задачи. Если ты за пару дней перенесешь этот прототип, — я показал на действующий макет токарного станка, — быстро соорудишь его водяной привод, и на нем начнешь выдавать такие обработанные болванки, то это уже будет не шаг вперед, а прыжок. Давай навскидку, где ты такие трубки сможешь применить?
Алексашка думает несколько секунд и уверенно начинает выдавать:
— Короткоствольные ручницы, пистолеты, малокалиберные короткоствольные пушки, корпуса для некоторых насосов, различные втулки… — я жестом остановил Алексашку.
— Перечислять для чего даже такие трубки, штыри и прочее можно применять можно долго. И как после этого, ты можешь сомневаться в успехе? — вопрос на самом деле риторический, скорее всего Алексашка слишком много общается с Митреем, который каждый раз при получении хорошего результата начинает заниматься самоедством и испытывать сомнения в своем успехе.
Новоявленный боярин Сиротин наконец начал улыбаться и без тени сомнения заявил:
— Да мы, государь, быстро сделаем станок, чтобы и более длинные болванки обрабатывать.
— Быстро это как? — мне на самом деле надо не только быстро, но и правильно, то есть максимально воспроизвести станки Нартова и Модсли, работающие от водяного привода.
Забивать голову себе и другим сейчас паровой машиной и тем более электричеством я не буду. Возможностей станков Андрея Нартова, слесаря Петра Первого, работающих от водяного колеса более чем достаточно для нынешнего 15 века, тем более что в моем варианте будут и улучшения Генри Модсли: крестовый суппорт и микрометрический лимб. У нас уже есть эталон метра и примитивный штангенциркуль. Точности деталей которые уже можно изготовить с помощью имеющегося прототипа станка, уже созданного Алексашкой, достаточно чтобы изготовить следующее поколение приборов и станков позволяющих работать с большой точностью, затем будет следующий шаг, затем еще один и так далее. В конечном итоге у нас появятся станки и приборы, позволяющие получать детали с необходимой точностью обработки.
— К новому году, государь, — быстро и уверенно ответил Алексашка. — А через три-четыре месяца сделаем следующий.
Алексашка молодец, он понял что надо делать и как, а это уже большая часть дела.
— Хорошо, к лету ты должен получить токарный станок, позволяющий обрабатывать болванки длиной до двух метров и измерительные приборы: штангенциркуль и микрометр. Цель — точность сотые милиметра, потом проверочный угольник и индикатор часового типа для проверки биения вала.
Наша промышленость, я не боюсь использовать такой термин, уже позволяет нам создавать необходимое вооружение и самое главное в должном количестве. И более чем позволяет нам обеспечивать все материальные потребности нашей деятельности, которую в как человек двадцатого века называю научной.
— Александр Иванович, — я свои привычки двадцатого века вести дела нисколько не изменил и поэтому приняв решение о начале нового этапа в создании передового токарного станка, решил еще озвучить его, — еще раз говорю: завтра ты со своими людьми начинаешь на наших мастерских работы по созданию нового станка. Сегодня заканчиваешь все работы здесь, на мастерских должна быть еще одна такая же точная мастерская, здесь остаются только часовые дела, остальное все на мастерских Оружейного приказа. Понятно?
— Понятно, государь, разреши сразу же начинать? — Алексашка похоже готов приступить к выполнению полученного задания даже не дожидаясь моего ухода.
— Подожди немного, — я усмехнулся, — пойдем покажешь как дела с часами обстоят и новым замком.
Я на первое место ставил конечно изготовление ударно-крёмневого замка к нашим ружьям, но конечно создание настоящих, в моем понимании человека двадцатого века, часов более значимо. За эталон я для себя взял часы Томпиона для Гринвича появившиеся в 1676 году. Для нашего времени пятнадцатого века это потолок, но вполне реальный. Их можно создать