Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко
Бабушка перекрестилась перед распятием и поклонилась. Я невольно сделала то же самое, правда, вовремя успела направить руку от сердца к правому плечу.
— Во имя Отца… — бабушка приложила пять пальцев ко лбу, — и Сына… — рука пошла к груди, — и Святого Духа… — рука слева направо, и опять поклон.
Потом повернулась ко мне и внимательно посмотрела в глаза:
— Я заметила, как ты перекрестилась. Что это было?
— Невольно, бабушка, просто чтобы поддержать тебя. Я знаю, как это делается, всё-таки не раз была на службе отца Септимия.
— Что ты скажешь о Вере Христовой?
— Мне нравится, всё, что я могу сказать. Но прийти к ней ни я, ни Райан не можем. У нас многоконфессиональная страна, половина населения исповедует ислам. Лучше мы с ним останемся в стороне. А так я бы с удовольствием родилась бы христианкой. И тогда не надо было бы ни с кем моего Райана делить.
— Я так и думала. Всё правильно. Но я вот в конце своего жизненного пути пришла к этому Богу, и Он нравится мне больше всех.
— А дедушка что говорит?
— Он тоже готовится принять веру. Скоро узнаешь, он с вашим епископом уже всё решил.
— Но вот только я почему-то узнаю об этом последней.
— Ну так это же наши личные дела.
— Ну как сказать, но всё равно я за вас рада.
— Что планируешь дальше?
— Через два дня свадьба Деи, потом я по реке поеду в Хайланд с заездом в Донгар. Кассоль уже держит для меня небольшой винтовой пароход. Нанке с детьми останется в Дюссене. Меня Вулф с Кассолем приглашают осмотреть их новый завод и электростанцию на реке Дюранд, они только на днях там всё запустили.
— В Донгаре долго будешь?
— Не знаю, но несколько дней точно. Дед с бабушкой плохи, ну и у Рейны погощу с Ронером. Потом в Хайланд, заодно и в Ланторинский университет загляну, и в Пиррит.
— Хайланд — дворец?
— Да, пора уже решать этот затянувшийся вопрос. Рианол задыхается, и информация запаздывает так, что иногда уже становится поздно принимать какие-то решения. Гляну всё сама. Потом обратно и на «Арабелле» домой.
— А эти два дня?
— Верфь, Фишербург. Завтра на десять заказала себе паровоз и вагон, проскочим вне расписания. Оттуда в Дюранд, потом Арлонские заводы, и, конечно, Арлонский политехнический институт. Дети с тобой, тут я даже не буду Влада с собой таскать. Дай поцелую — я спать, умоталась так, что нет сил.
Глава третья
С утра не погодилось: с моря наползали тучи, грозя пролиться ненужным мне сейчас дождём, но я решила не откладывать свою поездку. До десяти утра наметила посетить порт. В семь тридцать я уже позавтракала и, оставив детей на бабушку и остальных, в сопровождении Микки, Холы и трёх гвардейцев верхом выехала в порт.
Надела свой любимый тёмно-вишнёвый костюм для верховой езды, высокие сапоги и чёрный шёлковый плащ с капюшоном, подбитый мехом. Ничего на голове сооружать не стала, а просто заколола волосы двумя заколками по бокам, чтобы не мешали. Пусть спадают на спину.
В порту меня явно не ждали. Охранник на воротах было дернулся, но имперский жетон, поднесённый Миккой к его лицу, открыл ворота сами собой, будто ветер дунул.
Эскадра Суареса стояла на рейде, между кораблями и берегом сновали шлюпки. Часть галеонов пришвартовали в правой стороне порта, и там уже скрипели тали и сновали возы и фуры, вывозя привезённые из-за океана товары.
Некоторые корабли ещё ждали своей очереди. Один из таких как раз два маленьких буксира сейчас, пыхтя чёрным дымом из труб, толкали к причалу напротив здания управления порта. Слева, где располагались длинные пакгаузы, я увидела полицейское оцепление, а за ним, у самих ангаров и на пригорке, — море людских голов.
Микка быстро узнала у одного из офицеров порта, что конвой Суареса доставил более трёх тысяч новых переселенцев, которые бежали в Новый Свет из охваченного войнами Старого Света. И не все они бритты.
Я тронула лошадь, и мы поехали в направлении временного лагеря. В порту появились чиновники, с возов стали выгружать столы. Ну правильно, приехала-то я рано. Значит, магистрат работает, и ругать их не за что.
Увидев приближающуюся группу всадников, старший из полицейских в оцеплении минуту всматривался, потом кто-то крикнул: «Имперские гвардейцы». Он подбежал и опустился с поклоном на одно колено, прижав правую руку кулаком к груди:
— Ваше Величество, старший инспектор полиции Андола Бом приветствует Вас. С группой полицейских нахожусь во временном лагере для размещения вновь прибывших. Порядок соблюдён, далее всем будет заниматься магистрат.
— Поднимитесь. Я видела, что чиновники уже начинают прибывать. У людей есть какие-то претензии? Почему так шумно?
Людей свозили шлюпками с кораблей полночи. Я на своей «Арабелле» обогнала караван Суареса почти на шесть часов, ну и в гавань они входили по очереди. Эскадра встала на рейде, и больше судов каравана не касалась.
Люди не понимали, что с ними дальше будет. В Сан-Диего им сказали, что их на месте встретят. Но наступило утро, и вокруг они видели только полицейских с винтовками — и всё. По какой-то случайности в этот раз городские власти о том, что Суарес привёз незапланированных переселенцев, узнали только утром.
Полицейские не знали старосветских языков, и общение с ними не заладилось с самого начала. Женщины и дети в основном смогли разместиться в ангарах, но места хватило не для всех. Утром на все вопросы людей старший полицейских разводил руками.
Когда несколько энергичных мужчин попытались на него надавить, подбежали сразу четыре полицейских и наставили на мужчин свои странные ружья со штыками. Общение не задалось.
Со стороны порта появилась группа всадников, которые медленно поднимались на пригорок. Впереди на вороной лошади ехала женщина в богатом чёрном плаще, подбитом белым мехом. Её длинные волосы развевались на утреннем ветру. За ней ехали две девушки и несколько солдат в зелёной форме, разукрашенной золотым шитьём.
Внезапно старший полицейский офицер сорвался с места, упал перед первой женщиной на колено и склонил голову. Все полицейские разом повернулись спинами к толпе и так же склонили головы в поклоне. Люди замолчали, понимая, что происходит что-то важное.
Офицер тот даже перед адмиралом Суаресом так не падал. Один из мужчин тронул полицейского за рукав и, когда тот обернулся, спросил, кивнув на женщину: кто это? Вопрос был понятен и без знания языков. Тот быстро ответил несколькими словами, из которых одно было известно на всех