Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Когда через два часа началась краткая артподготовка, рота, как и остальные роты 3-го батальона 503 стрелкового полка, изготовилась к атаке.

— Вперед! Ура, товарищи!

Лейтенант Смоляков достал пистолет и выпрыгнул из окопчика. Впереди простиралось изрытое воронками поле. Немецкие позиции находились в полутора километрах, у другой лесополосы. Он понесся к виднеющимся за полем леску так быстро, как только мог, а за ним редкой цепочкой побежали его бойцы. Чуть припоздав, левее, из леса выскочили стрелки 2-й роты. А правее, в метрах пятистах, вдоль лесополосы атаковала 1-я рота.

Нестройное «ура» быстро захлебнулось. Солдаты бежали, что есть сил, с секунды на секунду ожидая трескучих звуков выстрелов немецких карабинов и стука пулеметов.

Вот со стороны позиций фрицев леска послышались выстрелы. Один, другой, третий. Позади раздался вскрик. Вот упал бегущий рядом рядовой Иванов… Смоляков на ходу выстрелил в воздух!

— Вп-еред… тов-арищи! — прокричал, задыхаясь. Окопы немцев были уже близко. Каких-то сто метров…

Вот торчит дуло пулемета… А вот над позицией появились две немецкие каски. Засуетились. Один из фрицев, положив на бруствер винтовку, сделал несколько выстрелов… Другой куда-то скрылся. Вскоре ухнул миномет…

Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди… Но Смоляков вдруг поймал себя на мысли, что огонь немцев как-то больно слаб.

— Ур-ра! — выкрикнул он, его поддержали бегущие рядом бойцы и уже через десяток секунд они уже были перед такими же, как и у них, наспех вырытыми окопами.

Смоляков спрыгнул с бруствера, прямо перед судорожно пытающемся перезарядить винтовку немцем. Немец выругался, Смоляков направил на него пистолет, но выстрелить не успел. Рядовой Степанов с поминанием «такой-то матери», вогнал ему в живот штык. Немец рухнул. Позицию затопили светло-зеленые спины красноармейцев…

Смоляков остановился, чтобы перевести дух…

И только сейчас понял, почему немецкий огонь был так слаб.

— Что за…

Красноармейцы, что только рвались в едином порыве на немецкие пули, встали, растерянно озираясь. Ужас мало-помалу касался их лиц. Потом кого-то вывернуло наизнанку.

Смоляков тоже, едва удержал наскоро проглоченный на рассвете завтрак.

Небольшие окопчики были завалены телами. Одни — разрубленные на части, словно на бойне. Головы, руки, ноги или разрезанные прямо пополам. Другие, на вид совершенно целые. Трупы, трупы, трупы. Сопротивление их атаке оказывало от силы несколько человек.

Молча они двинулись дальше к виднеющейся невдалеке деревеньке.

Очнувшись от страшного зрелища, Смоляков приказал бойцам развернуться в цепь.

Близ чадящих вчерашним пожаром домах, немецких трупов было еще больше. Некоторые были натурально разорваны на части, некоторые раздавлены, словно побывав под гусеницами танка, а некоторые также были совершенно целые на вид.

— Товарищ лейтенант… вот…

Один из красноармейцев показал штыком на маленькую дырочку во лбу одного из лежащих ничком немцев. Она была похожа на присевшего над бровью жука.

— Да кто же их так…

Смоляков подошел к сгрудившимся в центре хуторка машинам. Часть лениво чадила дымом. Подойдя к разрубленному надвое капоту, он провел пальцем по острой кромке, а потом сунул палец в рот. Порезался. И тонкий метал капота и двигатель в нем и рама — все было ровно разрезано, будто чудовищной пилой.

Смоляков обернулся, взглянул на своих бойцов, что жались друг к другу, крепко сжимая винтовки, ожидая нападения. Лишь некоторые решились отойти, проверить дома и хозпостройки.

Вдруг где-то рядом раздался девичий визг. И уже через минуту, рядовой Степанов поставил перед лейтенантом невысокую девчушку лет 12–14. Русые косы были запачканы сажей, платьице разодрано, а заплаканное лицо она прятала в ладошках. Плечики девочки содрогались, но плакала она бесшумно.

— Вот нашел… Там за сараем яма есть… Местные там… убиенные.

Лейтенант присел на корточки, осторожно взял за запястье и почти без усилий оторвал руку девочки от лица.

— Мы свои. Слышишь, свои! Красноармейцы!

Та посмотрела на Смолякова темными, полными горем глазами. Нижняя губа ее дрожала. Она шмыгнула носом.

— Он тоже так сказал, — тихо проговорила она. — Сказал, что он красноармеец.

— Кто «он»?

— Кто их всех убил. Железный человек. Я думала, он меня тоже убьет. Но он сказал, что он красноармеец, убил фашистов, что прятались и ушел.

Смоляков ласково погладил девочку по волосам и поднялся. Бедняжка явно тронулась умом от пережитого.

— У него был большой голубой меч. И он их всех убил… Всех. И еще убьет… — пробормотала она и снова закрыла личико руками.

Смоляков рассеяно посмотрел на разрубленные машины, а потом, взяв себя в руки, подозвал связного.

— Борисов!

— Тут!

— Беги в штаб, скажи, мы прорвали первую линию обороны. Продолжаем наступать. И…

Он еще раз оглядел заваленный немецкими трупами хуторок.

— Расскажи там… своими словами. Что тут… мы нашли.

Через запущенный над дорогой М3 я наблюдал за растянувшимся почти на километр 54-ым мотоциклетным батальоном. 173 мотоцикла, 99 автомобилей различных типов, 3 противотанковых орудия и 2 пехотных орудия, более полусотни пулеметов, ручных и станковых, 8 минометов. Более 600 человек личного состава. Ну и танки. С высоты они казались совсем безобидными. Просто серые коробочки со шлейфом густого черного дыма. Вся эта машинерия вообще обильно дымила и знатно портила воздух продуктами распада сгорания топлива.

Колонна двигалась довольно медленно. Едва 15 километров в час. Впереди — авангард.

Огромная сила. По зубам ли она мне?

К тому же, на этот раз, они готовы к встрече со мной.

Я бросил взгляд на уровень заряда батарей.

28 %.

И тяжело вздохнул.

«Барт, каковы наши шансы на победу в прямом боестолкновении?»

«43 %».

«Каковы шансы, что мы выйдем из битвы без критических повреждений?»

«29 %».

Мало. Я и скаф… мы слишком ценны, чтобы вступать в бой при таких раскладах.

«Барт. Просчитай оптимальный рисунок боя. Если, например, мы устроим им засаду и рванем парочку д-мин?»

«Я рассчитал оптимальную схему боестолкновения, Оператор».

Перед моим взором развернулась схема. Ну да. Как я и думал. Засада с ударом в заднюю полусферу. С выводом из строя танков в первые же минуты боя. Затем отход, быстрое перемещение и новая атака по голове колонны. Затем снова отход и удар по центру, рассекая ее надвое. Смысл такой схемы боя в расстройстве боевых порядков.

В поле, лицом к лицу, мне было бы туго. Но на лесной дороге у меня были неплохие шансы. Они, конечно, предполагали, что я использую именно такую схему. Я был далек от того, чтобы недооценивать противника, но у меня были для фрицев кое-какие сюрпризы.

Оставив дрон поддержки висеть над неспешно продвигающейся колонной, я рванул вперед по дороге и остановился,