Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин
Тогда приступил к делу и я.
Активировав винтовку в самый широкополосный режим, я принялся поливать поляну зарядами закованной в силовые поля плазмы. Наткнувшись на препятствие, поля распускались, заливая поляну ярким светом.
54-й мотоциклетный батальон погрузился в рукотворный ад, который создало ему оружие необозримо более высокого технологического уклада.
В первые же минуты было выкошено до трети живой силы фрицев. Мотоциклы с мотоциклистами брызнули во все стороны, пытаясь укрыться в лесу. Солдаты в серой форме бежали от бушевавшего на поляне многоцветного огня. Автомобили скучились, тыкнулись друг в друга, ослепленные водители глушили моторы и пытались выбраться из кабин, резонно полагая, что машины являются первыми целями для нападавших. Из горящих машин выпрыгивали похожие на праздничные костры, объятые огнем фигуры.
Но вот дройды, израсходовав боезапас, прекратили огонь. Я сделал еще несколько выстрелов и спрятал винтовку. Немцы расплескались вдоль обочин, залегли. Послышались пулеметные очереди. Не думаю, что кто-то в этой свистопляске смерти приметил мою позицию, палили вслепую. Послышались отрывистые команды. После первого чудовищного удара, зажатые и спереди и сзади, они заняли круговую оборону. Вперед выдвинулись броневики. Они без устали поливали недавние позиции дройдов огневой поддержки пулеметными очередями. За одним из «ганомагов», от которого была отцеплена противотанковая пушка, которая сейчас спешно устанавливалась чуть правее дороги, фронтом на северо-восток, начала сбиваться группа для атаки. Удивительно, но, несмотря на катастрофическое начало боя, командование батальона не потеряло управления подразделением. Это вновь доказывало, насколько немцы сильный и упорный противник.
Кстати, о командовании. Я запросил от висящего над дорогой М3 картинку. Передо мной развернулся идущая в реальном времени голосъемка.
«Барт, подсвети-ка мне командиров».
Тут же, то здесь, то там, некоторые фигурки замерцали красным цветом. Барт анализировал поведение объектов, выявляя руководство подразделений.
«Отлично. Добавим еще хаоса».
Я отдал мысленную команду, модуль беспилотников на спине раскрылся, и из него темной тучей выплеснулась «штора». Множество микромодулей шелестящей волной брызнули во все стороны. Я же побежал вдоль дороги, меняя позицию, согласна заранее разработанному плану, наблюдая, как «штора» разделилась на несколько вихрящихся потоков, взлетела выше верхушек деревьев, а затем клубящимися щупальцами ввинтилась в чадящую колонну. Тут же на тактической карте замигали атакованные единицы противника — выявленные командиры подразделений.
Добравшись до заранее выбранной позиции, я вновь достал винтовку, с опасением взглянув на уровень энергозапаса — 23 %. Он падал на глазах.
Следующей целью была готовящаяся к атаке группа впереди колонны. Они еще не знали, что ударять-то не по чему. Дроны огневой поддержки давно уже покоились в соответственном пространственном кармане скафа. Но эта группа была удобной целью.
Я переставил винтовку в режим средней мощности, прицелился и нажал на спуск.
Адольф Зеерман, пошатываясь, брел сам, не зная куда. Глаза… его глаза почти ничего не видели. Вспышка темного огня, казалось, выжгла их до самого мозга. Но потом сквозь темные пятна на сетчатке проступили контуры окружающего пейзажа. Горящие машины, куда-то палящие солдаты, трупы, трупы и снова трупы. Он шел, ничего не слыша и почти ничего не видя. И лишь Господь поддерживал его силы. Его миссия. Его взор. В голове шумело, но он ясно слышал Его слова. Они падали, подобно молоту на наковальню, заставляя его идти вперед.
Спотыкнувшись, Зеерман упал. Руки наткнулись на что-то мягкое, влажное. Он заперебирал руками, пытаясь выбраться из затягивающего его болота… но вдруг понял, что это совсем не болото. Это змеи. Клубок змей пытался поглотить его, пожрать Посланника Божьего… Он схватил тянущих его в преисподнюю змей под оскаленные пасти и с силой сжал, выдавливая из них подобие жизни.
Вдруг зрение прояснилось.
Зеерман потрясенно уставился на то, что он сжимал в руках. Это были полные полупереваренной пищи кишки. Растерзанное тело какого-то бедолаги было буквально перемолото. Будто пропущено через мясорубку. От лица осталась только челюсти. Меж нетронутых, сложенных в улыбку губ, виднелись ослепительно белые зубы.
Его вырвало.
Рука, на которую он опирался, поскользнулась, и он рухнул лицом в блевотиину и содержимое кишечника. Перевернувшись на спину, он закричал, страшно и не слышимо. Уши словно бы были забиты воском. Но вдруг в один миг на Зеермана обрушился шум боя.
Взрывы, стрельба, яростные крики живых и стоны умирающих. Зеерман вновь приподнялся на руки, оттолкнулся и сел на подогнутые колени и только тут понял, что находится практически около леса, на краю огромной воронки. Изуродованные взрывом деревни тлели. Внизу воронки виднелись остовы танков. Перекрученные и перемолотые, они были красноватого цвета, будто только вытащенные из доменной печи.
Вдруг перед взором Зеермана снова замелькали темные пятна. Они кружились, словно надоедливые насекомые. Он взмахнул рукой, пытаясь их прогнать и тут одно из этих пятен, низко загудев, выпустило едва заметную тонкую молнию. Скула Зеермана хрустнула, его голова откинулась, и тут же новый удар в живот заставил его согнуться от непереносимой боли. И новый удар в бок. Темные пятна обернулись жалящими пчелами.
И боль сбросила вязкое покрывало с его сознания.
Перед ним кружилось с полдюжины больших черных жуков. То один, то другой выпускал едва видимую белесую молнию, и его тело пронзала все новая боль. Вскочив, Зеерман замахнулся на них, но они ловко увернулись от его руки. Он же получил новые болезненные удары и не удержался от стона. Тогда он достал пистолет и выпустил по адским тварям весь магазин. И лишь чудом попал по одному жуку. Остальные же продолжали кружиться вокруг. Зеерман понял, что его спасает только то, что их не очень много.
— Господь ведет меня! — закричал Зеерман и, изловчившись, сумел прихлопнуть еще одну тварь.
Ладони пронзила острая боль. Он поднес их к лицу и раскрыл их. Нет. ЭТО не было жуком. Это был какой-то дьявольский механизм. Округлое тельце с какими-то торчащими элементами и небольшой раструб, который, видимо, и испускал болезненные молнии. Удар Зеермана сломал торчащие палочки, и теперь отродье не могло взлететь, а лишь нелепо подрыгивалось. Вдруг оно перевернулось и испустило молнию прямо в лицо Зеерману.
Тот вскрикнут от дикой боли под скулой, бросил механическое существо наземь и принялся топтать его сапогами, но почти тут же получил еще два удара в район поясницы.
— Изыди! Изыди! О, дева Мария, расстрой дьявольские козни, дай мне выполнить мою миссию! — закричал он и…
Устройства из геены огненной испугались его исступленной молитвы! Терзающие его твари вдруг оставили его и полетели куда-то