Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов

— Матушка-императрица! Гениальный дипломатический ход! — ликовал старый интриган. — Они сами! Сами принесли нам казус белли — законный повод к войне! Теперь ни один европейский двор, ни в Вене, ни в Лондоне, не посмеет пискнуть, что Россия есть государство агрессивное! Мы — жертва нападения! Мы лишь защищаем свои южные торговые интересы и проводим вынужденную санацию дунайских границ!

— Вот именно, Алексей Петрович, — деловито кивнула Маша, разворачивая на столе карту Балканского полуострова. — Запомни главное правило розничной торговли: клиент всегда прав, но если конкурент лезет в драку — забирай его склад с потрохами. Что у нас по логистике?

Юлиана фон Менгден уже держала наготове стопку чистых бланков для срочных приказов.

— Разрешите доложить текущую диспозицию! — четко отчеканила фрейлина. — Канцлер Миних в данный момент находится на территории Священной Римской империи, везет цесаревну Елизавету Петровну в Тюрингию к жениху. Оперативный контроль над Южной группировкой находится в руках генерала Петра Ласси!

— Отлично! Не будем дергать Миниха из свадебного турне, пусть довезет невесту до Тюрингии, возьмет с «церковного мыша» расписку и возвращается на балканский фронт в качестве главнокомандующего для парадов, — распорядилась Маша. — А реальную работу поручим нашему надежному ирландскому активу. Юлька, пиши директиву генералу Ласси!

Маша встала и начала мерить шагами кабинет, формулируя задачи для нового инвестиционного проекта «Балканский филиал»:

— Пункт первый: Крымскую группировку не ослаблять, межевание земель под виноградники и строительство ялтинской дачи продолжать по графику! Татарам выдать лопаты — пусть укрепляют Перекоп со стороны моря. Пункт второй: генералу Ласси немедленно выдвинуть молодые, аттестованные нами полки к реке Прут и Дунаю! Никакого топтания на месте! Переходить границу и брать под оперативный контроль всё, что там есть: Молдавию, Валахию, и что они там еще не успели назвать Румынией! Пункт третий: местному населению — православным молдаванам и валахам — объявить полную налоговую амнистию на три года при условии перехода в юрисдикцию Российской торговой сети! Турецких сборщиков податей арестовывать и отправлять на каменоломни в Инкерман — нам для постройки Царскосельских бань еще много мрамора требуется!

Бестужев-Рюмин с благоговением записывал каждое слово государыни.

— А что прикажете делать с турецкими крепостями на Дунае, матушка? — поинтересовался вице-канцлер. — Там же Измаил, Бендеры, Хотин… Твердыни сильные, гарнизоны злые!

— А с крепостями мы поступим по методу оптимизации затрат! — усмехнулась Анна II. — Зачем нам класть русских солдат на приступах? У нас же теперь есть свежеиспеченные молодые генералы! Пошли туда Румянцева и Бутурлина с тяжелой артиллерией. Подкатили пушки, предъявили коменданту ультиматум: или сдача склада по акту приемки с сохранением личного имущества, или полный артобстрел с последующей конфискацией! Турки — народ торговый, считать умеют. Когда поймут, что из Стамбула зарплату не шлют, а русские предлагают безопасный транзит — сами ключи на серебряном блюде вынесут!

— Будет исполнено секунда в секунду! — прищелкнула каблучками Юлиана, отправляя готовые указы в курьерскую сумку.

Маша подошла к окну, за которым шумел отстраивающийся, чистый и эффективный Петербург.

«Ну что ж, султан Махмуд, ты сам напросился, — мысленно усмехнулась генеральный директор холдинга. — Думал девчонку на понты взять? Не на ту напал. Мы в Люберцах недостачи в три счета взыскивали, а уж за Дунаем торговые точки открыть — это нам раз плюнуть. Пятерочка выходит на международный уровень! Скоро будем турецкий кофе напрямую от поставщика брать, без всяких таможенных накруток!».

— Бестужев! — звонко позвала она дипломата. — Готовь манифест для Европы. Напиши покрасивее: мол, Российская империя начинает принудительное расширение зоны комфорта и безопасности. И прикажи на кухне сварить кофе покрепче — чувствую, в ближайший квартал работы у нашего совета директоров прибавится!

ГЛАВА 54.СБОЙ В ЦЕПИ ПОСТАВОК И ИНЦИДЕНТ ЗА ОБЕДЕННЫМ СТОЛОМ

После триумфального объявления войны Османской империи и запуска проекта «Балканский филиал» в Зимнем дворце царило деловое воодушевление. Вице-канцлер Бестужев-Рюмин строчил дипломатические ноты для европейских столиц, а генеральный директор Анна II проводила рабочее совещание за обеденным столом.

В Малой столовой собрался узкий совет директоров: сама Маша, сияющий Бестужев, капитан охраны Вындомский и неизменная глава секретариата Юлиана фон Менгден, которая даже за едой не выпускала из рук блокнота с карандашом.

— Значит так, товарищи акционеры, — говорила Маша, накладывая себе порцию осетрины. — Пока генерал Ласси принимает дела на Дунае, нам нужно обеспечить бесперебойную логистику. Юлька, пометь: послать в армию дополнительно пять тысяч пудов сухарей и тысячу тюков с сукном. Солдат должен быть сыт, одет и доволен.

— Записано, Ваше Величество. Пункт первый: провиант и обмундирование для Балканского филиала, — четко отзвалась немочка.

— Вот и чудно! — Маша довольно потерла руки. — А теперь, в честь такого успешного старта нашей дунайской кампании, предлагаю выпить по бокалу хорошего, холодного вина! Франц!

К столу немедленно подскочил главный дворцовый келлермейстер (по-простому — заведующий алкогольным складом) Франц фон Штуббе. Это был тучный, краснощекий саксонец в роскошной ливрее, который уже десять лет заведовал всеми напитками Зимнего дворца.

— Франц, голубчик, — распорядилась Маша. — Организуй-ка нам графинчик того самого золотистого токайского! Которое еще Ласси присылал, сладенькое, из личных подвалов. Отличный ликвидный актив для тоста!

Келлермейстер вдруг побледнел, его пухлые щеки тряслись, а глазки забегали как у проштрафившегося кассира перед приходом налоговой инспекции. Он судорожно прижал поднос к животу и издал жалкий, блеющий звук:

— Э-э-э… Ваше Императорское Величество… Прошу всеподданнейше простить-с… Но токайского к обеду подать никак невозможно-с…

— Это почему еще невозможно? — удивилась Маша. — Ключи от буфета потерял? Или охладить забыли? Так веси со льдом, мы подождем.

— Никак нет-с… Не потерял-с… — Франц втянул голову в плечи и выпалил самое страшное, самое запретное слово в лексиконе любого работника торговли: — Кончилось-с! Всё токайское вышло, до последней капельки-с! Изволите кушать французское бордо или рейнское?

В Малой столовой повисла гробовая тишина. Бестужев-Рюмин замер с вилкой у рта. Юлиана фон Менгден перестала писать и с ужасом посмотрела на саксонца, как на самоубийцу.

В Люберцах, в гипермаркете, где Маша отработала десять лет, фраза «товар кончился» считалась смертельным грехом товароведа. Если товар числится в популярной матрице, а на полке его нет — это значит одно из трех: либо бездарно просчитан заказ, либо на складе бардак и пересортица, либо (что чаще всего) — персонал втихую банчит элитной алкашкой мимо кассы!

Глаза генерального директора сузились в две ледяные щелочки. Маша медленно отложила нож и вилку, оперлась локтями о стол, подалась вперед и произнесла интонацией классической русской матери и по совместительству жесткого директора магазина:

— Как это