Елизавета, у нас отмена! - Алексей Сергеевич Фирсов
— Сто рублей за пустую сумку?! — у Лёвенвольде глаза засветились жадным торговым огнем. — Да это же гениально-с! Они теперь землю носами роть будут, лишь бы зайца подстрелить!
— Вот именно! — подтвердила генеральный директор. — А ты ставь у опушки леса весы и принимай туши строго по акту приемки-передачи! Всё мясо — немедленно в ледники, на соление и копчение! Мы этим лесной дичью всю зиму будем бесплатные обеды для секретариата и гвардейцев обеспечивать! Экономия бюджета должна быть экономной!
К вечеру, когда солнце начало садиться за верхушки гатчинских дубов, поляна перед императорским шатром превратилась в оживленный оптовый рынок.
Введение штрафов за пустые руки подействовало на петербургскую аристократию как допинг. Сенаторы, всклокоченные, потные, в порванных об кусты кафтанах, азартно тащили из леса добычу. Старичок Долгорукий лично тащил за уши двух жирных зайцев, пыхтя и клянясь Лёвенвольде, что общий вес точно тянет на норму выработки. Остерман, боясь ударить лицом в грязь и заплатить штраф, купил втихую подстреленную косулю у егеря за десять червонцев и гордо сдавал её на весы под запись Юлианы фон Менгден.
Но главным героем вечера стал, разумеется, принц Антон Ульрих.
Из чащи леса вылетел гнедой жеребец принца. Сам бренд-амбассадор потерял половину павлиньих перьев с шляпы, его бархатный кафтан был забрызган болотной грязью, но глаза сияли как две сверхновые звезды. За его лошадью четверо псарей тащили огромного, секача-кабана пудов на пятнадцать весом, с клыками с палец длиной.
— Анна!! Смотри!! — вопил Антон Ульрих, соскакивая с коня прямо перед шатром. — Сам!! Лично рогатиной принял!! На псов бросился, а я его с седла — хрясь! Зверюга!
Маша вышла из шатра с чашкой чая в руках, оглядела огромную тушу кабана, потом перевела взгляд на тяжело дышащего, чумазого, но абсолютно счастливого мужа. В Люберцах нормальная жена за грязный кафтан и вонь болота устроила бы мужу скандал, но умный директор знала: если сотрудник перевыполнил план, его нужно немедленно нематериально поощрить при всем коллективе!
— Молодец, Антоша! Вот это добытчик! — на весь лагерь восхищенно объявила Анна II, передавая чашку Юлиане и подходя к мужу. — Настоящий мужик в дом мясо принес! Не то что эти пудреники столичные с зайцами! Каков секач! Да тут окороков на всю зиму для царского стола хватит!
Она встала на цыпочки и прилюдно, крепко поцеловала сияющего от гордости супруга в чумазую щеку. Сенаторы и послы тут же разразились льстивыми криками «Виват!», а Антон Ульрих от восторга расправил плечи так, что на его бархатном кафтане треснула пара швов.
— Лёвенвольде! — скомандовала Маша. — Кабана Его Высочества взвесить по высшему тарифу! Окорока закоптить лично для нашего семейного стола, а вырезку — сегодня же на вертела для всего лагеря! Объявляю торжественный ужин в честь завершения квартального выездного корпоратива!
Через час над гатчинской поляной плыл божественный запах жареного на кострах мяса. Аристократия, забыв про жеманность, лопала бесплатную кабанину, запивая её пивом и крымским вином. Антон Ульрих, переодевшийся в сухой кафтан, сидел во главе стола и в десятый раз, размахивая руками, рассказывал генералам, как он в одиночку завалил лесного монстра.
А в шатре, под свет масляных ламп, генеральный директор Анна II и начальник секретариата Юлиана фон Менгден подводили финансовый итог мероприятия.
— Разрешите доложить цифры по мясозаготовкам, Ваше Величество! — тихо отчеканила Юлиана, щелкают костяшками счетов. — Сдано на баланс кухни: четыре лося, девять оленей, пятнадцать кабанов и восемьдесят четыре зайца! Итого чистая экономия на продовольствии для караулов за следующий месяц составит около полутора тысяч рублей! Плюс зібрано штрафов с ленивых дипломатов на четыреста рублей серебром!
— Вот что значит правильная организация рабочего процесса, — удовлетворенно вздохнула Маша, наливая себе последнюю чашку остывающего чая из тульского самовара. — И мужу эго потешили, и сенаторов проветрили, и столовую мясом забили на халяву. Работаем, девочки!
Глава 57
ГЛАВА 57. КОРПОРАТИВНЫЙ МАСКАРАД, КАДРОВЫЙ РЕЗЕРВ И БЕГСТВО ФЕЛЬДМАРШАЛА
Зима в Санкт-Петербурге выдалась суровой, ветреной, с трескучими морозами, сковавшими Неву льдом толщиной в аршин. Однако в анфиладах Зимнего дворца, спроектированных неутомимым Бартоломео Растрелли, кипела жаркая, бесперебойная работа. Готовился традиционный зимний придворный бал-маскарад — главное мероприятие года, которое в терминологии Анны II (в прошлой жизни — старшего товароведа Маши из Люберец) значилось как «Итоговый годовой корпоратив с подведением баланса».
Императрица сидела в своем малом кабинете, где в огромной изразцовой печи голландской работы жарко трещали березовые дрова. Окна, несмотря на двойные рамы и свинцовые переплеты, все равно предательски сквозили — аутентичная беда всех европейских дворцов восемнадцатого века, где роскошь интерьеров всегда соседствовала с хроническими простудами. Маша зябко куталась в пуховый оренбургский платок, наброшенный поверх строгого домашнего платья из темно-синего гродетура, и придирчиво изучала смету на освещение парадных залов.
Поставщики воска в очередной раз попытались взвинтить цены, предлагая взамен дешевые сальные свечи, но генеральный директор прекрасно знала: сало немилосердно коптит, портит наборный паркет из редких пород дерева и покрывает дорогостоящую потолочную живопись слоем жирной сажи. Отдел снабжения получил жесткий нагоняй, поставщики — угрозу сибирской командировки, и качественный белый воск поступил на склады по утвержденному тарифу.
Двери кабинета распахнулись, и на пороге возникла Юлиана фон Менгден. Глава секретариата выглядела безупречно: тяжелый шелк платья нигде не морщил, талия, затянутая в жесткий корсет из китового уса, казалась осиной, а высокая напудренная прическа не шелохнулась при поклоне.
— Ваше Императорское Величество, разрешите доложить! — отчеканила Юлиана, сжимая в руках пухлую кожаную папку. — Инспекция Отдела подготовки кадров завершена! Молодые стажерки готовы к сегодняшнему балу и проведению неформального аудита среди сенаторов!
Сотня свеженабраных фрейлин обживалась в зимнем дворце.
Маша немедленно поручила Юлиане фон Менгден жесткую организацию. Теперь Институт благородных девиц-фрейлин функционировал как элитная бизнес-академия и аналитический центр тайной канцелярии в одном флаконе.
— Как там наши девочки? — Маша отложила смету и с удовольствием потерла руки. — Программу осваивают?
— Так точно! — глаза Юлианы гордо блеснули. — Утренняя лекция по двойной бухгалтерии прошла успешно. Графиня Шереметева наконец-то научилась сводить дебет с кредитом по расходам на пудру и мушки. Княжна