Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Это была правда, после той показательной порки на лекции по тактике, все преподаватели, принадлежавшие к «старой гвардии», смотрели на меня, как на личного врага. Любая моя просьба натыкалась на глухую стену вежливых, но непробиваемых отказов.

— Значит, нам нужна своя мастерская, — подытожил я, закрывая книгу. — За пределами Академии.

Мои товарищи посмотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Своя? — недоверчиво переспросила Аня. — Но это же… невозможно. На открытие частного производства, особенно связанного с Пылью, нужны десятки разрешений. А для курсанта…

— Для курсанта-простолюдина, это невозможно вдвойне, — закончил за нее Грушин. — Тебя бюрократической волокитой удавят раньше, чем ты успеешь первый гвоздь в стену вбить.

— Посмотрим, — я встал. — Пора проверить на прочность не только сплавы, но и местную бюрократию.

На следующий день я направился в административный корпус. Это было еще одно здание, пропитанное духом имперского величия и полной бессмысленности. Бесконечные коридоры, двери с медными табличками, снующие туда-сюда чиновники с одинаково постными и важными лицами. Я нашел нужный кабинет с табличкой «Отдел лицензирования и разрешений».

Внутри, за конторкой, заваленной горами бумаг, сидел эталонный бюрократ. Пухлый, лысеющий, в форменном сюртуке, который на нем не сходился, с лицом, выражавшим вселенскую скорбь и собственную значимость. Он оторвался от пасьянса, который раскладывал на экране своего терминала, и смерил меня взглядом, в котором читалось откровенное омерзение, простолюдин и калека отвлекает от важного государственного дела.

— Слушаю, — процедил он, даже не предложив мне сесть.

— Курсант Строганов, — представился я. — Я хотел бы подать прошение на открытие частной научной мастерской.

Чиновник моргнул, словно не расслышал. Затем на его лице медленно расплылась снисходительная улыбка.

— Частной? Научной? Мастерской? — он смаковал каждое слово. — Курсант, вы хоть понимаете, о чем просите? Это процедура, требующая… — он сделал театральную паузу, — согласований.

— Я готов пройти все необходимые процедуры, — ровно ответил я.

— Что ж, похвальное рвение, — кивнул он и с наслаждением начал перечислять. — Для начала, вам потребуется характеристика от вашего факультетского начальства. Затем, рекомендательные письма от трех профессоров, имеющих титул не ниже графа. После этого, заключение Технического комитета Адмиралтейства о безопасности ваших предполагаемых исследований. Справка из Департамента Полиции об отсутствии у вас криминальных связей. Нотариально заверенное подтверждение наличия у вас средств, достаточных для ведения деятельности. И, наконец после того, как вы соберете все эти бумаги, ваше прошение будет рассмотрено на заседании Попечительского совета Академии.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемым злорадством наблюдал за моей реакцией. Он только что описал мне не процедуру, а идеальный бюрократический лабиринт без выхода. Рекомендации от профессоров-аристократов, которые меня ненавидели? Заключение от Попечительского совета, который возглавлял отец князя Голицына? Это была натуральная издевка.

— Ясно, — спокойно сказал я. — Дайте мне бланки прошений.

Улыбка сползла с его лица, сменившись недоумением. Он ожидал чего угодно: гнева, отчаяния, мольбы. Но не этого ледяного, делового спокойствия. Он молча, с какой-то даже обидой, вытащил из ящика стопку бумаг и швырнул ее на конторку.

Я вернулся в свою каморку и разложил бумаги на столе. Алиса, появившись рядом, презрительно фыркнула.

— Это не бланки, это смертный приговор, — заявила она. — Я проверила, за последние десять лет ни один курсант-простолюдин не смог пройти эту процедуру. Большинство ломаются уже на этапе рекомендаций. Тебя просто водят за нос, дорогой хозяин.

— Я знаю, — я смотрел в окно, на сверкающие шпили центрального корпуса. — Когда система не работает, нужно идти в обход системы.

Я сел за терминал.

— Алиса, мне нужен защищенный канал. Не просто шифрованный, а такой, чтобы его нельзя было отследить от слова совсем. Выведи меня на личный коммуникатор майора Волкова. Не на служебный, а на тот, что для экстренных случаев.

— Это будет непросто, — нахмурилась она. — Его личная сеть защищена протоколами ИСБ высокого уровня. Мне придется проломить три контура защиты, и если нас заметят…

— Сделай так, чтобы не заметили, — твердо сказал я. — В конце концов, бонус мой хвостатый, ты лучшая в этом деле.

Полчаса Алиса молчала, лишь кончики ее ушей и хвоста нервно подергивались. На моем внутреннем дисплее мелькали строчки кода, схемы сетей, которые она взламывала одну за другой. Наконец, она выдохнула.

— Есть контакт. Канал чистый, у вас минут пять, не больше.

Я не стал ничего писать. Я отправил ему лишь одну картинку, фотографию того самого бланка прошения, на котором красным маркером обвел пункт о «рекомендациях от трех профессоров-графов». И добавил короткую приписку: «Прошу содействия в решении административных трудностей. Капитан Строганов».

Ответа не было ни в тот день, ни на следующий. Мои новые друзья в библиотеке смотрели на меня с сочувствием, они были уверены, что я сдался. Княжич Голицын и его свора при встрече в коридорах бросали на меня торжествующие, издевательские взгляды. Я молчал и ждал.

Ровно через неделю меня вызвали в тот же кабинет, в Отдел лицензирования.

Картина была совершенно другой. Тот же чиновник стоял передо мной по стойке «смирно», его лицо было бледным, как бумага, а по лысине струился пот, несмотря на прохладу в кабинете. Он не смотрел мне в глаза.

— Ваше… ваше прошение… рассмотрено, курсант Строганов, — заикаясь, пролепетал он. — В порядке исключения… и ввиду особой государственной важности ваших исследований… Попечительский совет… э-э-э… одобрил.

Он протянул мне дрожащей рукой одну-единственную бумагу. Это было разрешение с синей гербовой печатью Канцелярии Его Высочества и размашистой подписью самого генерала Скобелева. Все препоны, все комитеты, все рекомендации были сметены одной этой бумагой.

Я взял документ, медленно, внимательно его прочел.

— Благодарю за содействие, — спокойным тоном сказал ему, глядя на трясущегося чиновника.

И в этот момент я заметил за его спиной, в тени у дальней стены, фигуру. Человек в строгом, неприметном сером костюме, с абсолютно бесстрастным лицом. Он точно не был сотрудником Академии, просто стоял и смотрел на меня. И в его взгляде я прочел все: «Приказ выполнен. Майор Волков своих не бросает. Но не забывай, кто твой хозяин».

Я коротко кивнул серому человеку, давая понять, что сигнал