Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Не я это начал Серега .

часом позже

Залетев к себе в кабинет генерального офиса , я первым делом перерыл рабочий стол и сейф. Искал любые бумажки, которые могли хоть дать ниточку Аркаше к моим тайным счетам, Медведково или к дальнему аргентинскому берегу.

И... ничего не нашел. Все ключевые документы я давно вывел из оборота, но внутри всё равно оставалось тоскливое ощущение, что я мог упустить какую-то мелкую деталь.

Я прошёлся по комнате, ещё раз окинул взглядом знакомые стены и уже собирался выходить, но на всякий случай подошёл к тяжелому офисному ксероксу в углу и поднял его крышку.

Вот же чёрт.

Прямо на стекле сканера лежала оригинал на ту самую нашу фирмочку — реквизитами, и кредитным хвостом. Вот тебе и конспиратор. Штирлиц, блин, прокололся на самой банальной, глупой мелочи.

Я уже дернулся сгрести бумаги и спрятать их во внутренний карман куртки, но вовремя остановил руку. Замер на секунду, быстро соображая. А ведь это было просто идеальное место для находки! Если эту бумагу обнаружат, это станет лишь ещё одним железным подтверждением того, что Серёга был прав, рассказывая о моих махинациях Аркаше.

Я аккуратно опустил крышку ксерокса обратно, так и оставив бумаги внутри. Повернулся, и вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.

На самом выходе из здания я едва не столкнулся с Аркашей. Он шёл по коридору вальяжно, хозяйской походкой человека, который искренне убеждён, что уже держит весь мир за горло. Заметив меня, он лишь свысока, важно кивнул и прошёл мимо, даже не сбавив шага. За его спиной двое дюжих лбов из его новой «команды» тащили системные блоки и стопки распечаток. По характерным инвентарным наклейкам я сразу понял — выгребали всё подчистую прямо из бухгалтерии.

Аркаша уже сделал свой шаг. Он был полностью уверен, что проводит молниеносную спецоперацию: захватывает архивы, перекрывает мне кислород и застаёт меня врасплох. В его глазах я сейчас выглядел списанным со счетов, растерянным неудачником, который судорожно пытается спасти хоть какие-то крохи. Если бы он только догадывался, что каждый его «внезапный» рейд, каждый изъятый компьютер и каждая подпись были давно прописаны в моём сценарии... Он с жадностью заглатывал наживку вместе с крючком, думая, что забирает абсолютную власть.

Ну что ж, отлично. Завтра свой шаг сделаю я.

Я толкнул тяжёлую стеклянную дверь и вышел на крыльцо. Морозный московский воздух после душных, офисных коридоров приятно обжёг лёгкие. Метель кружила белые вихри вокруг тусклых фонарей, накрывая свежим снегом следы уходящего дня.

Свой «Мерседес» я без тени сожаления бросил в подземном гараже офиса. Машина слишком приметная, слишком светится на камерах и в базах, да и вообще незачем тянуть за собой лишние хвосты. В новую жизнь нужно входить налегке.

Я шагнул к краю тротуара и вскинул руку. Почти сразу у бордюра вильнула и замерла подержанная «Волга» с заснеженным крылом. Водитель опустил стекло и вопросительно глянул на меня.

Я назвал адрес, забрался на заднее сиденье и хлопнул дверью. Машина плавно тронулась, унося меня всё дальше от здания, где догорала моя старая жизнь и намертво затягивалась петля моей последней комбинации.

— Игорь, мы по магазинам! Ты с нами? — донёсся из зала звонкий,голос Кати.

Все воспоминания о декабре две тысячи четвёртого года, Серёге и Аркашиных крысиных играх мгновенно рассеялись, уступив место реальности.

Я прекрасно понял: это был вовсе не вопрос, а мягкое, но не терпящее возражений предложение. Она уже собиралась, и спорить с ней в такие моменты было бесполезно.Семья должна быть вместе и отдыхать тоже вместе

— Так, солдат, — я усмехнулся, поворачиваясь к Андрею, который замер неподалёку. — Считай, ты уже на работе. Давай, собирайся, идем.

На секунду в его глазах мелькнула едва заметная неуверенность. Мужик привык к совершенно другим раскладам, а теперь ему приходилось на ходу встраиваться в непривычную для себя роль.

— Что делать, — я усмехнулся, глядя на Андрея. — Это женщины. С ними бесполезно спорить.

Андрей молча качнул головой, а в следующий миг вокруг нас уже закружился привычный семейный вихрь.

— Пап! Ну пап! А мы пойдём в чебуречную? Чебуреки есть? — наперебой затараторили девчонки, дёргая меня за рукава и глядя снизу вверх огромными, умоляющими глазами.

То, что они не просились в «Макдоналдс», уже само по себе радовало. Хоть к фастфудным бургерам не тянет — и то хорошо. Но вот отмывать потом эти мордашки и пальцы от жирных, брызжущих горячим соком чебуреков — это был ещё тот квест. Оттереть масло с курток и подбородков без двух пачек влажных салфеток было практически нереально.

— Вот ходят по всяким забегаловкам, детям только животы портят! — строго проворчала проходившая мимо Марина Ивановна.

Она одарила меня своим фирменным нравоучительным взглядом, Для неё вся эта уличная стряпня была прямым посягательством на правильный рацион и здоровье подрастающего поколения.

Я весело подмигнул близняшкам — мол, не бойтесь, девчонки, всё равно пойдём, папа всё устроит.

Усадив малышню с Катей и основной охраной в одну машину, я провёл быстрый развод и махнул Лисёнку и Андрею лезть в мой «Мерседес».

В конце концов, я просто скучал по Лисёнку. За всеми этими делами мне чертовски не хватало нормального, постоянного общения с ней. Хотелось просто побыть рядом, и пусть даже с этой громадой — Смоленцем, смотрящим на всё вокруг доверчивыми глазами большого телёнка.

Алиска уселась сзади. Кинув взгляд в зеркало заднего вида, я перехватил её напряжённый, взгляд. Я подмигнул ей, давая понять: первая часть Марлезонского балета прошла успешно. Андрей без лишних вопросов встал в строй, а значит, система снова работает как часы.

По лицу Алисы пробежала улыбка облегчения. Она едва заметно расправила плечи, откинулась на кожаное сиденье, и то напряжение, которое сковывало её всё это время, наконец спало.

А вот у меня внутри на мгновение тоскливо и больно кольнуло сердце.

Недавно вот так — с замиранием дыхания, с немой надеждой и выжигающим трепетом — она волновалась только за меня. За своего отца. Только от моего взгляда или слова зависело, успокоится она или продолжит переживать.

Да, я прекрасно понимал, что дочка выросла. Понимал, что все эти мои отцовские уколы ревности выглядят глупо и нелепо. Но это я понимал головой. А вот сердцем... Сердцем