Рунный маг империи. Том 5 - Георгий Сомхиев

Я не спешил отвечать Ивару и ещё раз посмотрел в небо. Последняя сигнальная ракета уже погасла, оставив после себя только тонкий след дыма, однако сам факт того, что почти одновременно в воздух поднялось сразу пять штук, выглядел слишком странно.

С учётом того, откуда отступали охотники, первым на ум приходил Снежный исполин. Именно где-то в центральной части леса его видели в последний раз, да и Ивар чувствовал оттуда достаточно сильные колебания маны.

Впрочем, пока мы понятия не имели, что именно происходило между деревьями. Там вполне мог оказаться и другой монстр, о котором нам ничего не было известно.

Сейчас важнее было понять другое. Зачем сразу пятеро охотников или даже несколько групп запустили сигнальные ракеты?

Вариантов на самом деле имелось не так много. Первый и самый очевидный — таким образом они подали друг другу сигнал к атаке. Только он почти сразу отпадал. Ивар своими глазами видел отступающих охотников, а значит, атаковать они явно не собирались.

Второй вариант выглядел несколько правдоподобнее. Возможно, люди пытались отвлечь внимание монстра, одновременно подав сигналы с разных сторон и заставляя его метаться между целями.

Только зачем тогда понадобилось целых пять ракет?

Если речь, действительно, шла об одном исполине, хватило бы одной или двух ракет. В теории, несколько сигналов с разных сторон могли на какое-то время запутать тварь и выиграть остальным пару лишних секунд, но особого смысла я в этом всё равно не видел. Тем более что это вынуждало людей разделиться, что только усложнило бы охоту.

Исполин был магическим существом. Даже если яркий свет и громкие звуки собьют его с толку, сами люди никуда не исчезнут. Он продолжит чувствовать их запах и ману, а значит, рано или поздно погонится за тем, кто окажется ближе или попросту будет бежать медленнее остальных.

Разделять людей и тратить сразу пять сигнальных ракет только ради этого казалось расточительством и довольно сомнительной затеей.

Оставался третий вариант. Охотники, действительно, пытались спастись и одновременно просили о помощи. Вот только тогда возникал куда более неприятный вопрос. Что, чёрт возьми, там произошло?

Я нахмурился и машинально провёл большим пальцем по корпусу рации. В голову первой пришла мысль, что кто-то из северян всё-таки решил поохотиться на снежного исполина. Возможно, несколько охотников объединились, нашли тварь и полезли в бой, а потом быстро поняли, что сильно переоценили свои возможности.

В таком случае происходящее объяснялось довольно просто. Кто-то приказал отступать, люди разбежались в разные стороны, после чего начали запускать ракеты в надежде привлечь внимание остальных участников Рубежа.

Только и этот вариант выглядел сомнительно.

Северяне могли объединиться, если ситуация, в самом деле, того требовала. Мы с Иваром в итоге поступили именно так. Однако одно дело — договориться двум небольшим группам, и совсем другое — за короткое время собрать достаточно много охотников для совместной охоты на одного из сильнейших монстров леса и нормально скоординироваться между собой.

Тем более до сегодняшнего утра никаких признаков подготовки к такой охоте мы не замечали, хотя находились сравнительно недалеко от центральной части леса. Конечно, это ещё ничего не доказывало, но наиболее вероятным вариантом всё равно оставались люди Борвина.

И вот тогда вопросов становилось только больше.

Я мог сколько угодно относиться к княжичу с подозрением, однако считать его слабым или полным идиотом оснований у меня не имелось. Род Кальденов вряд ли отправил бы наследника на Рубеж, если существовала реальная вероятность, что тот прилюдно опозорит семью своей никчёмностью. Особенно здесь, перед северянами.

Да и охотился он здесь далеко не один. Во время нашего разговора я подметил не меньше десятка людей, а за прошедшие дни его группа могла пополниться новыми аристократами.

Мне с трудом представлялась ситуация, в которой вся эта орава не смогла бы справиться с одним монстром.

Снежный исполин входил в число сильнейших местных тварей. Недооценивать его определённо не стоило. В такой охоте кто-то вполне мог получить серьёзные ранения или даже погибнуть. Только пара смертей сама по себе едва ли заставила бы Борвина мгновенно свернуть всё дело и приказать остальным разбегаться по лесу.

Он прекрасно понимал, куда шёл и чем рискует. К тому же, если княжич, действительно, решил охотиться на исполина, то наверняка заранее продумал хотя бы какой-то план. Следовательно, произошло что-то, чего он не предусмотрел.

Самым простым объяснением было вмешательство ещё одной стороны. Например, кто-то из охотников решил воспользоваться ситуацией и напасть на людей Борвина во время боя.

Звучало мерзко, однако полностью исключать такую возможность я не собирался. Среди участников Рубежа хватало людей, а рассчитывать на порядочность каждого встречного было бы глупо. Тому пример — та тройка, кого мне пришлось самолично убить.

Вторым вариантом оставались монстры. Пока группа княжича занималась исполином, на шум или всплески маны вполне могли прийти другие твари. С учётом того, что последние дни по всему лесу происходила какая-то чертовщина, такое объяснение выглядело намного правдоподобнее.

Или, что ещё хуже, исполинов могло оказаться два или больше.

От последней мысли настроение окончательно испортилось, из-за чего я начал тереть виски.

Что именно происходило в центральной части леса, отсюда всё равно не определить. Можно было ещё минут десять перебирать варианты, но новых сведений от этого не появится. Только выбор перед нами был вполне конкретный.

Мы могли рискнуть и попытаться помочь отступающим охотникам. Либо развернуться и уйти подальше от всего происходящего.

Причём второй вариант нельзя было назвать трусостью. На Рубеже каждый отвечал за собственные решения. Никто не заставлял участников лезть под лапы сильнейших монстров леса и тем более не обязывал остальных потом рисковать жизнью, вытаскивая их из последствий собственной ошибки.

Если Борвин, действительно, полез на исполина и всё пошло не по плану, это в первую очередь была его проблема.

К самому княжичу я добрых чувств тоже не испытывал. После двух встреч я так и не понял, чего именно он добивается, а его манера вести разговор и постоянно пытаться получить какую-то выгоду откровенно раздражала.

Хотя, справедливости ради, ничего реально плохого лично мне Борвин пока не сделал. Если, конечно, не считать каверзных вопросов и попыток втянуть меня в свои дела. Исходя из этого, подонком назвать я его не мог. Княжич попросту вызывал у меня недоверие, поэтому без необходимости связываться с ним мне совершенно не хотелось.