Анна Китаева - Одержимые Зоной

Негр что-то сказал Кайману.

— Ай донт андерстенд ваш американский, — пожал плечами сталкер.

Американец растянул лягушачьи губы в дежурной улыбке, вернул Кайману бумажки и так же быстро просмотрел документы у остальных. Заминка вышла только с бабкой, которая долго копалась в авоське, пока не добыла с самого дна сложенную вчетверо справку. Негр терпеливо ждал. За его плечом маячили еще двое в такой же форме. Наконец бабка тоже была сверена с фотографией, негр молодцевато выпрыгнул из ПАЗика и автобус двинулся дальше.

Через каких-нибудь пару сотен метров дорога закончилась тупиком.

Автобус въехал на площадку, окруженную по периметру какими-то прилавками и облезлыми будками. Над одним из прилавков была развешена сушеная рыба, по соседству громоздились какие-то кастрюли, и Мышка с изумлением поняла, что это местный ры-ночек.

— Приехали.

Кайман подхватил рюкзак и выбрался из автобуса. Мышка поспешила за ним, пока бабка не заблокировала авоськами проход.

— Куда мы приехали? — не выдержала она, оказавшись снаружи. — И что за документы ты ему показал?

Сталкер ухмыльнулся. Похоже, после пересечения шлагбаума у него сильно поднялось настроение.

— Справки о том, что мы местные жители, — охотно пояснил он. — Поэтому нам разрешается въезд в поселок Подлесье.

— И что, справки на английском? — не поняла Мышка.

— Нет! — развеселился Кайман. — Справки, представь себе, на двух языках. На украинском и на белорусском. В чем же и вся прелесть!

— Ничего не понимаю, — помотала головой Мышка.

— Сейчас, — невнимательно сказал Кайман. — Сейчас мы зайдем в одно место, мне тут кое-что надо прикупить, а потом я тебе все объясню.

Мышка пообещала себе ничему больше не удивляться. И все равно удивилась, когда «одно место» оказалось сельским магазинчиком, а купил там Кайман ни много ни мало полтора килограмма разных карамелек.

— Клоун любит белорусские. — пояснил ей Кайман, чем только запутал девушку еще больше.

От магазина они по узенькой улочке за пять минут вышли из поселка. За последними огороженными участками и впрямь сразу, без предупреждения начинался лес. Тропинка нырнула в густые кусты и пропала, однако Кайман уверенно двигался вперед. Продравшись сквозь полосу кустов, Мышка и сталкер оказались в сумрачном старом лесу. Идти стало легче — подлеска здесь почти не было.

— Так вот, — непринужденно сказал Кайман, — Подлесье — это тоже своего рода аномалия. Только бюрократическая.

Когда в далеком тысяча девятьсот девяносто первом году бывшие республики Советского Союза превратились в суверенные государства, крошечный поселок Подлесье оказался наполовину украинским, наполовину белорусским. Собственно, он всегда находился на границе, но до девяносто первого года это никого не волновало. Да и потом не особенно тревожило, оставаясь в большей мере формальностью. Ситуация обрела новый смысл в две тысячи шестом году, после второй Чернобыльской катастрофы. Дело в том, что разные государства по-разному прочертили контуры аномальной зоны на своей территории. Украинская часть поселка попала в Зону, а белорусская — нет.

Официально украинский поселок Подлесье закрыли и жителей отселили. На практике же почти никто не уехал. Кто-то поменял документы на дома, с тем чтобы числиться на белорусской территории. Кое-кто даже гражданство сменил, причем одни поменяли с украинского на белорусское, другие — с белорусского на украинское, кому как показалось полезнее. Но в основном люди просто продолжали жить как жили.

— А все-таки здесь Зона или не Зона?

Лес Мышке не нравился. Какой-то он был настороженный и неуютный.

— Сама подумай, — хмыкнул Кайман. — Ты же местная, должна понимать. Реальные границы Зоны колеблются, как полоса прибоя у моря. Бывают приливы и отливы. А официальная граница — это всего лишь линия на карте. И Периметр — это линия, только уже на местности.

— Хорошо, — Мышке надоели словесные выкрутасы сталкера, — тогда скажи, где Периметр? Позади нас или впереди?

— Внешний позади, внутренний впереди, — пояснил Кайман. — Украинский блокпост — впереди.

— А белорусский?

— А белорусского блокпоста не существует, — снова развеселился сталкер. — Въезд иностранных граждан на граничащие с аномальной зоной территории Белоруссии, по соглашению двенадцатого года, контролируют войска ООН. Они-то нас и пропустили.

— Не понимаю, — рассердилась Мышка.

— Никто не понимает! — хохотнул Кайман. — А пока никто не понимает, в поселок Подлесье можно приехать на рейсовом автобусе, сунуть американцам справку на непонятной им кириллице и топать дальше пешочком.

— И зачем такие сложности, если впереди все равно блокпост?

— Сложности? — изумился сталкер. — Вот форсировать защитную линию Периметра около Чернобыля-4 — это сложности! Резать спираль Бруно, пробираться среди минных полей — это да, удовольствие выше среднего. И все равно иногда приходится лезть на рожон. Особенно когда возвращаешься из Зоны. Там, бывает, не выбираешь, куда идти. Идешь, куда можешь.

— Но блокпост! — упрямо повторила Мышка.

Кайман неожиданно остановился, развернул ее к себе лицом, жестко взял за плечи.

— Слушай, малая, ты вроде не дура, а? Государственные законы — это не законы природы. Гравитацию, к примеру, не обойдешь, а какую-нибудь декларацию, хоть бы и международную, — запросто. Ну что блокпост? Есть посредники, есть определенная такса за проход, договариваешься со старшим смены — и топай себе через Периметр. И заметь, парни даже не будут виноваты, потому что с точки зрения Украины это внутренняя линия, а через внешний кордон нас уже пропустили. Негр в беретике пропустил. И доброго дня нам культурно пожелал.

— Ты же не знаешь английский! — возмутилась Мышка.

— Кто тебе сказал? — хищно ухмыльнулся Кайман.

— Так ты же сам!.. — девушка запнулась.

— А ты, значит, веришь всему, что вслух говорится, да? — прищурился сталкер.

— А… ну, если так…

Мышка переварила информацию.

— Значит, мы идем на блокпост, даем взятку и проходим в Зону? — сердито уточнила она.

— Нет.

Сталкер полез во внутренний карман брезентовой куртки, достал ПДА и удовлетворенно кивнул.

— Сегодня нам блокпост ни к чему. Мы не идем в Зону, потому что Зона сама идет к нам.

Мышке на мгновение стало жутко. Ей показалось, что Кайман сошел с ума. Что значит «Зона идет к нам»? Запутал он ее вконец своими рассуждениями. Девушка вдруг почувствовала себя уязвимой. Очень неприятное ощущение! Одна, безоружная, в незнакомом лесу, с психом…