Анна Китаева - Одержимые Зоной

— День летающих кабанов, — прокомментировал Кайман. — Эй, хозяйка! Сколько я должен за мебель и беспокойство?

Выйдя из кабачка, они с Мышкой молча прошагали несколько кварталов. Сталкер видел, что девчонка порывается заговорить и не решается.

— Ну, чего ты опять хочешь спросить? Спрашивай! — щедро разрешил Кайман.

Он был доволен собой. Адреналин смыл остатки похмелья, и жизнь заиграла красками.

— Ты только меня не бей, ладно? — прищурилась Мышка. — А чем вообще отличается кайман от крокодила? Я и не знала, что есть разница.

Тьфу ты! Вот зараза белобрысая, нашла что спросить. Но у Каймана был заготовлен хороший ответ на этот вопрос.

— Костным панцирем, который защищает брюхо, — раздельно сказал он. — У каймана нет уязвимых мест. Поняла?

Мышка сосредоточенно кивнула. Остаток дороги до дома они молчали.

Не то чтобы Мышка ждала, что они обвешаются оружием и будут прорываться через Периметр с боем. Но как-то уж слишком буднично все происходило.

Они проснулись по будильнику в семь утра. Позавтракали яичницей с бутербродами. Кайман положил наладонник на стол рядом с тарелкой и периодически на него поглядывал, но Мышку не торопил. Допил чай, сказал:

— Пора.

Мышка забросила на плечо рюкзак. Вчера Кайман придирчиво проверил его содержимое, не иначе искал туфли на шпильках, кружевное белье и пять сортов помады. При виде гигиенических прокладок скривился, как от больного зуба, но смолчал. Заставил выложить только паспорт. Прокладки Мышка по размышлении сама не стала брать. Если что, она как-нибудь и ватой обойдется. «Если что» вообще-то предполагалось нескоро, но — во-первых, неизвестно как женский организм отреагирует на Зону, а во-вторых, непонятно, сколько времени займут поиски Матвея, возможно, не один месяц. Лифчики Мышка принципиально не носила — дорастет когда-нибудь до второго размера, тогда и озаботится этим вопросом, а пока незачем. Так что содержимое рюкзака имело вполне гендерно-нейтральный вид.

Сама Мышка, как ни прискорбно, тоже.

Сталкер бросил на нее оценивающий взгляд, остался доволен, подхватил с пола свой собственный рюкзак.

— Пошли.

Хорошо, что больших зеркал в холостяцкой берлоге Каймана не водилось, только мутное стеклышко размером с блюдце — видать, для бритья. Мышка ничуть не желала знать, как она нынче выглядит.

Накануне Кайман выдал ей машинку для стрижки волос, хмуро спросил:

— Разберешься? Включи в сеть, вот тут придерживай… ну и все. Работай.

— Что, налысо? — мрачно пошутила Мышка.

— Нет, зачем? — не понял шутки Кайман. — Сделай нормальный такой ежик. Ну, как у меня.

— Ага.

Обстриженную под мальчика Мышку сталкер несколько раз щелкнул на фотик, куда-то ушел, отсутствовал долго и ничего не объяснил. Надо полагать, организовывал Мышке какой-то документ с фотографией, хотя она не взяла в толк, зачем. Но спрашивать не захотела — дойдет до дела, станет ясно.

Кайман закрыл дверь на два замка и молча затопал вниз по лестнице. Выйдя из подъезда, бросил Мышке через плечо:

— Не отставай.

Собственно, она и не собиралась. Кайман что, серьезно думает, что она неспособна выдержать взятый им прогулочный темп? Без груза и по асфальту! Ха-ха три раза!

— Между прочим, я четыре года биатлоном занималась, — самолюбиво вздернула голову Мышка.

— Это хорошо, — Кайман даже не повернул головы. — Значит, не придется тебя по Зоне за шкирку таскать. И стрелять умеешь?

Мышка презрительно фыркнула. Умеет ли она стрелять! Это она-то!

— Дай винтовку — увидишь, — процедила девушка. — Кстати, мы что, совсем безоружными пойдем?

— Хорошо, г- спокойно сказал сталкер. — Умение стрелять в Зоне очень даже кстати.

Вопрос об оружии он оставил без ответа.

За четверть часа они прошли весь поселок насквозь и оказались на противоположной окраине. Мышка увидела стандартную будочку остановки, а возле нее — старенький ПАЗик, такой же, какие ездят по Киеву в качестве маршруток, и не удержалась от возгласа:

— Здесь что, автобусы в Зону ходят? Кайман недовольно обернулся.

— В Зону — не ходят, — раздельно сказал он. — А рядом с Зоной — отчего нет? Здесь люди живут, как ты могла заметить. Обыкновенные. Людям свойственно есть, пить, мусорить, ходить в магазины, ездить на автобусах и так далее. А теперь замолчи, пожалуйста. Откроешь рот, только когда разрешу. Ясно?

Мышка молча кивнула.

Пассажиров набился полный ПАЗик. Хорошо, что они с Кайманом успели занять сидячие места. Стекла запотели, Мышке приходилось поминутно протирать себе рукавом куртки смотровое окошко. Смотреть, впрочем, было не на что. Местность за окном была унылой и безликой, как любой плоский пейзаж. Пасмурное небо усугубляло тоску. Тянулись бесконечные равнины, местами заболоченные, местами зарастающие кустарником — возможно, бывшие поля. Мелькали редкие островки рощиц. Октябрь выдался теплым, и деревья еще стояли зелеными. Встречались опоры ЛЭП — новые, с натянутыми проводами и черными матовыми тарелками изоляторов, и старые, изломанные и покореженные. Автобус трясся по выбоинам, лишь иногда попадались приличные участки дороги.

По каким признакам водитель решал, где остановиться, Мышка не уловила. Несколько бетонных будочек на обочине он миновал без задержки, а потом вдруг сделал остановку просто на обочине, и человек пять вышло. Других он высаживал по одному, по двое в таких же неочевидных местах. Еще десяток человек покинуло автобус «на развилке», как объявил водитель простуженным голосом. Никакой развилки Мышка не увидела, но от обочины в луга в этом месте уходила вытоптанная пешеходная тропа.

После развилки в ПАЗике осталось всего шесть пассажиров — Кайман с Мышкой, трое мужчин и дряхлая бабка с огромными матерчатыми авоськами. Автобус остановился перед шлагбаумом и открыл переднюю дверь. Мышка встрепенулась было, но Кайман молча положил ей руку на колено: «Сиди».

Снаружи послышались голоса — кто-то разговаривал с водителем со стороны кабины. В автобус бодро запрыгнул здоровенный детина в форме с большим количеством карманов, незнакомыми нашивками и флагом США на правом нагрудном кармане, на рукаве и на берете. Мышка захлопала глазами — детина оказался негром.

— Документс? — вопросил негр.

Пассажиры полезли по карманам. Кайман не торопясь вытащил две потертые, обмахрившиеся по краям бумажки с отпечатанным на машинке текстом и с фотографиями. На одной из них Мышка с удивлением узнала себя. Парнишка из нее получился неплохой, только очень уж перепуганный и тонкошеий.