Наталья Шегало - Меньше, чем смерть
– Ты уже наговорилась. Можешь считать себя на «Водолее» под домашним арестом.
– Что? – Сова задохнулась от возмущения.
– Шесть месяцев карантина. – Магистр не намерен был замечать ее обиды. – Под надзором. Я лично проконтролирую.
– Знаете, Магистр, – с ненавистью в голосе начала Сова, – моя лояльность к Ордену уже на исходе.
– Моя снисходительность к тебе – тоже. – Он даже не потрудился переменить тон с делового на угрожающий. – Я устал периодически разгребать последствия твоих выходок без приказа. Все, мне некогда с тобой препираться. А чтобы повысить твою лояльность, я пришлю тебе подборку материалов о личных преступлениях лорда Тонатоса. Изволь ознакомиться.
Ментальный канал свернулся с таким хлопком, что его остаточная энергия наотмашь, как пощечина, хлестанула Сову по лицу.
Заканчивались вторые локальные сутки на орбите. Между орбитальным изолятором и портом зачастили челноки. Прибыли и убыли эксперты, выпотрошив «Водолей» до последнего завалявшегося в грузовом трюме контейнера с засохшим противорадарным покрытием. От чести присутствовать при личном досмотре Симаргла Сова наотрез отказалась.
Она трижды начинала просмотр присланных Магистром материалов. И трижды малодушно отворачивалась от экрана, не желая видеть.
Захваченный пиратами военный корабль был нашпигован камерами слежения. В горячке боя никто не вспомнил, что передатчики по-прежнему работают. Трансляцию перехватил случайно оказавшийся рядом таможенный патрульный катер. Невозможно даже представить, чтобы нападающим удалось близко подойти к военному судну и взять его на абордаж. Но военный корабль-разведчик принял сигнал «SOS». Он сам шел на стыковку, не подозревая о расставленной ловушке. Однако вместо терпящих бедствие его ждали хорошо вооруженные, обученные боевики во главе с Симарглом, будущим лордом Тонатоса. Сова не могла его не узнать. Пусть лицо закрывал непроницаемый шлем, но фигура, жесты, движения – все указывало на него. Они толпой ворвались в стыковочную камеру. Потом драка шла за каждый отсек, а равнодушные камеры пристально смотрели из-под потолка на то, что происходило внизу. В рубке пираты добивали раненых и пленных.
– Трупы – за борт!
Он командовал, и ему подчинялись. Последнее, что она увидела, – как бандиты очищали рубку для своего командира. Потом управление всеми системами перешло к победителям, и камеры ослепли.
– Офицер Эвери, вас вызывает изолятор.
Зачем она им нужна? Неужели нельзя обойтись без ее присутствия в тюремном блоке?
– Офицер Эвери, вас вызывает изолятор. Пройдите в изоляционную камеру номер один.
Только не сейчас! Она не хотела его видеть. Лучше домашний арест, лучше шестимесячный карантин, лучше пожизненная ссылка на двадцать вторую базу.
«Трупы – за борт!»
«Стреляйте по ногам!»
Сколько он всего успел за свою долгую жизнь… Кем только не был: пиратом, контрабандистом, грабителем, шантажистом, но всегда – убийцей.
«Трупы – за борт!»
Прежде чем войти, она долго рассматривала его сквозь прозрачную дверь камеры. Он сидел за столом, где располагалось виртуальное рабочее пространство, и, судя по сосредоточенному выражению лица, работал. Секунда – и он почувствовал ее взгляд, оторвался от монитора. Он не мог ее видеть – дверь была прозрачна лишь с одной стороны, но Сове показалось, что он смотрит ей прямо в глаза.
Панель плавно отъехала в сторону, Сова перешагнула через комингс.
– Ты обещала вернуться через пятнадцать минут, – упрекнул он ее.
Она молчала. Говорить не было необходимости: если она чувствует его биополе со всеми оттенками эмоций, то и он – не толстокожий чурбан. Сейчас он полностью раскрыт. Доверяет. Не считает нужным защищаться от нее.
– Что случилось?
Он смотрел на нее так, словно заботился о ней.
А перед глазами ползли картинки его прошлого: расправы на захваченных судах, сухие отчеты оперативников по заказным убийствам, трупы, трупы, трупы…
Она не сказала ни слова Но он понял.
– Ну что ж, я знаю, что случилось.
Еще бы! Он же телепат. Она ведь тоже давно забыла, что с ним нужно постоянно держать оборону.
– Что теперь?
Он еще старался говорить спокойно. Но если она раскроет рот для ответа – ей не сдержаться.
– Разве ты раньше не знала, кто я? – В его голосе появился вызов.
И Сова приняла его.
– Проект «Колыбель», – сквозь зубы прошипела она.
– Надо же! – Он презрительно оскалился. – Неужели Магистр выдал тебе и эту информацию? Твой служебный статус растет быстрее, чем я думал. Как видишь, планеты в Федерации взрываются не только по приказу лорда Тонатоса, но и по решению вашего Капитула. Что тебя удивило? Ты не знала, что двести лет назад планета «Колыбель» была уничтожена именно Орденом? Так поинтересуйся у Магистра отчетами об операции «Мертвый сезон».
– Лжешь!
– Я продал Ордену эту информацию очень давно.
– Лжешь!
– А ты наивно думаешь, что Орден не торгует информацией, как все остальные? Торгует. Особенно когда речь идет о вашем престиже. Я выменял на нее целых три своих преступления.
– Не понимаю.
– Что тут непонятного? За то, что я обещал не публиковать в прессе результаты собственного расследования взрыва планеты «Колыбель», мне скостили срок по трем приговорам: за взрыв планеты, где погибли люди, за взлом компьютерной системы банка Скорпиона и за взятие в заложники депутата Федерального Парламента, после которого и состоялась сама сделка с Орденом. Прежде чем спасать от смерти такую сволочь, как я, нужно было заглянуть в архив Ордена. Там наиболее полная коллекция моих деяний, но в официальном отчете этих трех преступлений уже нет.
– Ты – нелюдь!
– Не больше, чем ты! Здесь мы похожи, трансогенет Лаэрта Эвери.
Он знал и это.
– Я жалею, что вытащила тебе с Тонатоса! Тебе надо было задохнуться там, в своем дворце! Воздух от этого стал бы только чище!
– Не стоит так раскаиваться! – В голосе Симаргла гремела уничижительная издевка. – Твоя роль во всем случившемся очень невелика. Мое соглашение с Орденом будет исполнено и без твоей неоценимой помощи.
– У тебя не будет никакого соглашения с Орденом!
– Оно уже есть. И поверь, оно будет скрупулезно исполняться обеими сторонами. Потому что если через каждые тридцать часов мои люди не будут получать от меня кодированный сигнал, в Мировую Сеть выплеснется такое количество компромата и грязного белья ваших политиков, что это будет самое крупное кладбище карьер за всю историю Федерации. Я держу в голове около шести тысяч кодов, и только я знаю, как именно их использовать. Уверяю тебя, за тридцать часов ни один шифровальщик не повторит мое кодирование, ни один потрошитель мозгов не найдет ментосканированием глубину залегания памяти о шифрах. Я пригрозил опубликовать все, что у меня есть, если ваш Магистр не проявит сговорчивости. И шесть часов назад он получил приказ из Совета безопасности Федерации. Сомневаюсь, что он рискнет его нарушить. Конечно, в вашей Федерации очень любят закон с большой буквы. Но гораздо больше закона в Федерации любят власть с большой буквы. Ни ты, ни Магистр теперь уже не в состоянии расторгнуть этот договор. Хочешь, я скажу то, что тебе знать не положено? Тебе только что досталось назначение координатором проекта по Тонатосу. Догадайся, кто на этом настоял?