Стас Ас - Последний день может стать первым (СИ)

излучателям зверье привыкло, скорей всего не в них дело. Поскольку оружия к скингерам я еще не

применял, оно никакой реакции с их стороны не вызывает. Правда и я, и мое оружие подвергаемся

пристальному наблюдению, но к этому мне не привыкать. Раскрыл ладони – показал, что у меня

нет шприца… Так и думал, за недоверчивым сопением быстро последовало доброжелательное

хрюканье. Не знал, что скингеры такие звуки издавать могут. Те, что остались на ногах, все-таки

как-то связали наличие шприца в моей руке с подобием смерти – пока еще с подобием… А вот эти

– лежат на полу, дышат еще. Слабо, тяжело, но дышат. Лежат рядом, видимо, “защитник” их так

положил. Подхожу ближе…

Никогда не воспринимал их, как таких же живых существ, как и я. С ними по большей части

техника работала, а люди так – присматривали… Генетики за ними наблюдали, корректоры

правили, охотники отлавливали, ликвидаторы уничтожали, ну а мы – штурмовики только ели их

мясо и носили их шкуры, когда приходилось находиться на леднике дольше часа. Вступать с ними

в ментальный контакт никто особо не пробовал – глупые они, примитивные. Давно уже было

решено, что все с нашим зверьем яснее ясного. А вот лежат на полу лохматые твари, отпускают в

пустоту захолодевшее дыхание… Их не убили сверхнизкие температуры, вымерзшие пустыни,

голодные голые камни… они все вынесли, кроме нас. Здесь, в зале совещаний, это особо наглядно

– целое стадо полегло. Их почти не осталось, а не так давно они заселяли все территории от

Хантэрхайма до Небесного города… Мы их быстро извели – управились за пару дней, когда

ледники и холодные камни не справились и за столетья. Я не знаю, что это – чувство вины?.. За

себя, за всех нас?.. Или мне просто надо куда-то применить возвращающуюся силу? Кот в таких

случаях просто бегает туда-сюда, я, в общем, делаю примерно то же, но в усложненном варианте –

мне надо что-то делать. Может, их застрелить? Нет… еще рано…

Опустился на колено рядом с умирающим зверем… Тут же когтистая лапа пригвоздила к полу

эту чертову парадную шинель… Со спины подходит еще один здоровенный скингер, робко тычет

носом мне в лопатку… Знают же, что нельзя к людям со спины подходить! Мы нажили себе

столько врагов, что не можем встречать их никак иначе – только лицом к лицу и при оружии! С

трудом пресек резкое движение, чтобы не заехать скингеру локтем под ребра – это не провокация, а

знак безграничного доверия ко мне. Отмахнулся от этих косматых зверюг, как от мух – когти

зацокали по полу, заскреблись где-то под засвеченным до полной невидимости столом. Надо же,

отогнал, даже не применяя силу… Они как-то чуют, что с остальными плохо дело – близко не

подходят, не шумят. Кладу руку на шкуру лежащего зверя – пальцы путаются в лохмах. Такая

194

шкура – ни пульс не проверишь, ни температуру… Вчитываюсь в ментальный фон – глухо. D40 для

них все, что мог, сделал… Но он – машина, он только медикаментами помочь может – создание

полутьмы. Не знаю, получится у меня или нет – этого никто никогда не делал, насколько мне

известно…

Серый кот оказывается притащился сюда за мной… Скребет лапой шкуру лежащего скингера,

дерет когтями густой подшерсток.

– Давай быстро когти убирай!

Кот стряхнул с когтистой лапы вырванные клоки скингеровского меха, чихнул, перепрыгнул

через своего подопытного, остановился передо мной. Это очень гибкий кот, и, кажется, не такой

трусливый, как мой.

– Все равно пульса нет…

– Ты хоть знаешь, где сердце?

– Там, где стучит.

– Ну да… А что, если в голове стучит?

– Многие утверждают, что сердце перемещается.

– Это кто? Творцы сказок про охоту на крыс?

– Ты человек?

– Как будто ты не знал.

– Я кошка.

– И что?

– Да ничего. В легендах вы не такие злобные, а в одном предании, даже благородные.

– Одно предание еще ни о чем не говорит.

– Ты лейтенант Айнер?

– Да, я.

– Я тебя рассмотреть тогда не успела. Ты меня за хвост схватил…

– Теперь насмотрелся?..

– Я кошка. И вообще, мог бы извиниться.

– Я пока еще не сожалею, что уберег твою шкуру от прожженных лучами дыр. Не мешай мне

сейчас.

– Я помочь хотела.

– Вы все так… Забываете, что для достижения цели недостаточно желания сделать лучше –

нужно еще и понимание, что и для чего делаешь.

– А вы об этом не забываете?

– Нет, конечно. Но помнить о том, что нужно действовать осмысленно и осмыслять свои

действия – разные вещи.

– Значит вы не знаете, что делаете…

– Знаем, только редко осознаем в полной мере.

– Расскажи мне еще – еще что-нибудь про людей.

– Хватит с тебя, не то диагноз влепишь. И без этого клиническая картина складывается

прескверная.

– Так это же хорошо… В наших легендах говорится, что верный диагноз – первый шаг к

излечению.

– Уйди!

– Уйду! Но ты все равно расскажешь! Не сейчас, так потом, но расскажешь!

Кот вроде отошел в сторону, но продолжает вертеться в поле зрения…

– Кот, не мешай мне!

– Не мешать ряды между убиенными скингерами считать?

– Эти твари еще живы! Я их вытяну, если не будешь перед глазами вертеться!

Кот сразу затих… Смышленый и не обидчивый, прямо как мой.

По привычке подключился к “передатчику” – он сидит у меня на плече и думает о чем-то

торжественном. Сейчас в закрытом отсеке он отделен от связи, и я принимаю только его

непередаваемые мысли. Перенастроил линию на скингера… Мерцающая пустота его фона не

195

выбила из головы крысиные мыслишки, на которых я вроде и не остановил внимание. Они

оставили в сознании отпечаток наполненной смыслом решимости. Единственное, что я успел

понять – это мысли не о пище, а явно о каких-то высоких материях. Про блокпост на границе в них

ни слова – ни один сигнал не прошел…

Сосредоточился на одном из скингеров – сейчас его фон очень слаб, почти неуловим… Ничего

– полная тишина, рефлекторное обеспечение остатков жизни… У меня нет опыта в таких делах, но

хуже не будет. Когда причина запуска механизма смерти устранена, а мозг проворачивает его по