Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Шэнь Панин стоял возле Лань Шицана, и, несмотря на то что они были на одной стороне, мужчина приставил наконечник своего массивного меча к груди демона, продолжая испепелять его своим взглядом. Мечники из Биянья, не желая сдаваться, вновь взялись за оружие и, насыщая его своей светлой Ци, готовились к новой атаке. Вот только воины Шэнь Панина встали перед ними, не позволяя им вмешиваться.

Нюй-ван Хань Ян еще до этого почувствовала снаружи мощную демоническую энергию, но, стоило оказаться подле этого белокурого демона, она поняла, что так просто с ним не справиться. Конечно, когда враг проник в твои владения, несмотря на многочисленные жертвы, расправиться с ним будет куда проще, чем если отступить. Но сейчас, будучи более опытной, она чувствовала, что рядом с ними находится еще один демон, а возможно, даже два, которые либо неумело скрывали свое местоположение, либо намеренно не скрывали своего присутствия.

Она повернула голову и замерла, встретившись с бесстрастным взглядом Лань Шицана. Тот, кто находился в пару ли от них, обладал схожей Ци, но она немного отличалась от той, что текла в жилах демона. Кроме того, судя по лицу Шэнь Панина, он и сам не был в восторге от того, что происходит. Хань Бэйшэн обнажил меч и встал рядом с Хань Ян, готовый в любой момент защищать и атаковать. Уголок губ Лань Шицана игриво потянулся вверх, а спустя мгновение со второго этажа таверны послышался крик Хань Яоцзу. Хань Ян почти не изменилась в лице, но ее сердце больно сжалось. Спустя еще мгновение криков стало куда больше. Они раздавались со всех сторон, смешиваясь и превращаясь во что-то ужасное, от чего хотелось зажать уши, чтобы не слышать этих кошмарных воплей.

Хань Ян сделала шаг вперед и строго произнесла:

– Прекрати это!

Лань Шицан кивнул:

– Я не собираюсь никого убивать. Просто так я буду уверен, что мечи Биянья не направятся против нас.

Хань Ян кивнула, и Хань Бэйшэн отдал приказ, чтобы те, кто продолжал наступление, опустили оружие.

Холодный взгляд демона переместился на стоящего перед ним Шэнь Панина, все еще державшего клинок, острый наконечник которого упирался в его грудь. Лань Шицан мягко произнес:

– Будьте сдержаннее, Цзунсылин. Я понимаю, что вы мне не доверяете, но и я до конца не доверяю вам, поэтому и поступил подобным образом. Теперь, – Лань Шицан раскрыл ладонь, на которой сидел паук белого цвета, – когда мои маленькие друзья находятся под кожей почти каждого жителя, включая наследного принца Хань Яоцзу, вам некогда строить планы, как отомстить или помешать нам. Будем союзниками и впредь, а если вздумаете обмануть мое доверие, то…

Лань Шицан неожиданно замолчал и опустил взгляд на одного из мужчин, что до этого держал в руке клинок и дрался с ним. Тот лежал без сознания, почти не шевелясь, но, когда демон перевел на него свой взгляд, тот неожиданно начал корчиться от невыносимой боли и кричать в агонии. После этого мужчина резко встал и, не выдержав этой пытки, начал биться головой о каменную стену, пока не пробил себе череп и, оставив на белой плитке свежее пятно крови, не испустил дух и не упал замертво.

Этого и боялся Шэнь Панин. Если жители Биянья тоже заражены, то каковы гарантии, что этот Муоуши в любой момент не убьет их всех одним махом. Но больше всего Шэнь Панина выводило из себя то, что кто-то вроде Муоуши пытался обвести его вокруг пальца. Более того, он уже это сделал, словно Шэнь Панин сам был марионеткой.

Люди Шэнь Панина вывели из таверны Хань Яоцзу. Они скрутили его и не позволяли лишний раз дергаться, хотя тот не прекращал попыток сопротивления и пытался освободиться. Подобное обращение с наследником престола было недопустимо, поэтому Шэнь Панин кивнул одному из подчиненных, и тот отпустил Хань Яоцзу.

Хань Яоцзу чувствовал, как у него под кожей что-то шевелится. Его затылок похолодел, даже волосы на голове встали дыбом. Молодое поколение совсем не было готово встретиться с ядом Бяньхуа и тем более оказывать ему сопротивление.

– Я заберу его с собой, – проговорил Шэнь Панин, указав на Хань Яоцзу, и убрал меч в ножны.

После этого Цзунсылин наградил Лань Шицана тяжелым взглядом, намекая, что в ближайшее время их ждет серьезный разговор. На что Лань Шицан лишь усмехнулся.

Нюй-ван Хань Ян ничего не могла сделать в сложившейся ситуации, но она до последнего держала себя в руках. Наконец ей в голову пришла одна мысль, которая не давала ей покоя. Кажется, она немного разобралась, что к чему. Она посмотрела на Хань Яоцзу и молча кивнула ему, дав понять, что непременно поможет, но для этого он должен довериться ей.

– Цзунсылин Шэнь Панин.

Нюй-ван Хань Ян долго рассуждала над сложившейся ситуацией. Больше всего ее внимание было приковано к двум демонам, что прятались неподалеку. Почему они не нападали? Почему бездействовали?

С высоко поднятой головой Нюй-ван Хань Ян обратилась к Шэнь Панину. Хань Ян всегда вела себя достойно и мудро, но все-таки она была женщиной. Шэнь Панин не любил ее именно из-за этого. Ведь женщины бывают коварны.

– Передайте Его Высочеству Ю Байху от семьи Хань – почтительный поклон. Жаль, что ему придется носить клеймо братоубийцы ради трона дракона. Хотя ему не впервой. Когда он одиннадцать лет назад пытался навредить наследному принцу Ю Вэйюаню, возможно, ему нужно было стараться лучше.

Шэнь Панин усмехнулся:

– Непременно передам. И ваш сын нам в этом поможет.

Шэнь Панин положил свою ладонь на плечо Хань Яоцзу. Юноша поспешил сбросить его руку. Он кивнул своим отцу и матери, не зная, что ждет его в будущем, но понимая, что сейчас, как представитель семьи Хань, даже находясь в затруднительном положении, он должен сохранить честь своей семьи.

Тихое «береги себя» слетело с губ его матушки. Хань Бэйшэн почти не изменился в лице, но его сердце охватил жар. Он стиснул зубы, но ничего не сказал, проводив Хань Яоцзу взглядом.

Несмотря на всю трагичность ситуации, где враги и союзники ополчились друг против друга, госпожа с тяжелым сердцем провожала своего сына в лагерь врага, оставаясь в городе, где все заклинатели были заражены. Пусть сейчас яд Бяньхуа не причинял им вреда, но в любой момент, стоит демону заподозрить предательство, как все государство падет.

Те, чье присутствие