Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Так как Шэнь Панин был наставником Ю Байху, а Хань Иньюэ была родной старшей сестрой Хань Яоцзу, то Шэнь Панин явно пришел просить не за Ю Вэйюаня, а за своего ученика. Прикусив нижнюю губу, Хань Яоцзу поразмыслил и продолжил:

– Но как же наследный принц? Даже если что-то случится с Сыном Неба, трон по праву переходит к его законному младшему сыну от императрицы – Ю Вэйюаню.

– Насчет этого ребенка… Думаю, ты в курсе событий одиннадцатилетней давности.

– Вы про несчастный случай, после которого брак Ю Байху и моей старшей сестры ускорили?

– Именно… Тогда я лично помогал Ю Байху расправиться с его младшим братом. Но этот Люй Яо помешал нашим планам, поэтому пришлось действовать иначе. В любом случае Ю Байху остался в выигрыше.

Хань Яоцзу оскалился:

– Моя сестра – самый драгоценный нефрит, но она не вещь, которую можно заполучить.

– Ваша связь сильна. Вы так заботитесь о своей старшей сестре. Вот только ваши родители отправили ее в логово к тигру, вовсе не заботясь о том, что ждет бедняжку в будущем.

– Моя сестра даже в логове с тиграми не пропадет, ее не сломить. – Хань Яоцзу прикрыл глаза в попытках успокоиться, ведь, когда речь заходила о его цзецзе, ему едва ли хватало терпения держать себя в руках.

– Даже императоры чахнут на золотых тронах. Что уж говорить о бедной девушке.

– Мне не нравится этот разговор. Если вы что-то хотите, говорите прямо, Цзунсылин Шэнь Панин. Если нет, тогда разговор закончен.

– Отчего же, я как раз предпочел разговор с вами, а не с вашим отцом. Думаю, это несправедливо, что лучшие мастера по оружию и пусть малая часть, но все-таки войска, способные подчинять себе духовные силы, сидят поджав хвост под юбкой у женщины. Думаю, все были бы рады, будь власть в ваших руках. Воины куда охотнее поднимут оружие и пойдут сражаться под командованием наследного принца Цзунь-Вана. Не поймите меня неправильно и не думайте, что я хочу как-либо оскорбить вашу матушку. Просто, думаю, несправедливо, что вам пришлось уродиться наследником – мужчиной, на единственном клочке земли, где царит матриархат.

– Думаю, то же самое можно сказать по отношению к любой даме благородного рода, – подметил Хань Яоцзу.

– Но вы же сами желали, чтобы ваша сестра осталась просто хрупкой женщиной, которой не следует совать нос в политические интриги. – Голос Цзунсылина был спокойным и ровным. Он знал, на что следует давить, чтобы заставить собеседника засомневаться. В случае Хань Яоцзу все было еще проще.

– Вашей сестре суждено в будущем стать императрицей. А кем суждено стать вам, Ваше Высочество?

– Чего вы добиваетесь от меня? – пронзив решительным взглядом собеседника, спросил Хань Яоцзу.

– Я хочу, чтобы семьи Хань и Ю объединились против врага. Мне нужна ваша преданность. Ваше слово…

– Вы все-таки хотите устроить переворот. – Хань Яоцзу тяжело выдохнул. – Вам нужно оружие? Войско? Разве вы сами не участвовали в сражениях? Вы просите меня о невозможном. Как только начнется борьба за трон, неминуемо поднимется мятеж. Однако семье Хань незачем вмешиваться в эту войну. От наших горячо любимых родственников ничего не осталось, поэтому это лишь ваша борьба.

– Она уже началась, и, боюсь, есть те, кто разобрался, как использовать техники вашего клана, если не является прямым кровным потомком.

– Это невозможно. – В голосе Хань Яоцзу послышались нотки нервозности.

Шэнь Панин скрестил руки на груди и, откинувшись назад, продолжил:

– Недавно я видел одного такого мертвеца. Белые длинные волосы, серые глаза. Никого не напоминает?

– Вы думаете, кто-то намеренно оживил названого сына императора? – Его голос дрогнул. – Но для каких целей?

– Точных намерений этого человека я не знаю. Но догадываюсь, кем он может быть. Впрочем, я не привык доверять людям, даже если нами движут одни цели. На драконьем троне я вижу лишь одного императора, и это Ю Байху.

Хань Яоцзу встал из-за стола:

– Мне нужно идти… Отец и матушка должны знать насчет клана Чжоу. Если вы говорите правду, то мы непременно окажем вам содействие в этом деле.

Хань Яоцзу кивнул Цзунсылину Шэнь Панину и уже хотел отправиться во дворец, как несколько крепко сложенных стражников обнажили клинки и преградили ему выход.

Отпив чарку рисового вина, Цзунсылин Шэнь Панин выдохнул и улыбнулся, сказав:

– Вы, Ваше Высочество, никуда не пойдете…

– Цзунсылин Шэнь Панин, что ты себе позволяешь! – Хань Бэйшэн стиснул зубы и без промедлений скрестил меч с одним из подчиненных Шэнь Панина.

Шэнь Панин всегда был одним из лучших военных деятелей своего времени. Бесстрашный как в бою, так и в жизни. От этого люди, находящиеся у него в подчинении, прекрасно знали, что стоит ослушаться приказа Цзунсылина, как им точно не сносить головы. Поэтому, несмотря на то что они находились на чужой земле, ни один воин Шэнь Панина не отступил бы, даже если бы против него восстало многочисленное войско.

Послышался лязг металла. Хань Бэйшэн отбросил паренька, что не побоялся встать между ним и Цзунсылином, в сторону. Хань Бэйшэн тяжело выдохнул и, нахмурившись, встретился с Цзунсылином взглядом.

На мгновение в таверне воцарилась тишина, и лишь отдаленный гулкий цокот женских туфель, на каблуках не спеша поднимающихся по деревянным ступеням, откликался в сердцах присутствующих. Только Шэнь Панин и его подчиненные смогли сохранить спокойствие, когда в таверне появилась сама Нюй-ван Хань Ян[3].

Ее, хранительницу Биянья, можно было бы сравнить с прекрасным клинком, выкованным в поту и огне знающего свое дело кузнеца. Хань Ян была невысокого роста, но всегда держала осанку и с гордо поднятой головой ступала по своим владениям. Ее черные волосы были аккуратно собраны в строгую прическу и украшены золотыми шпильками. Мех рыжей лисицы, которым была оторочена ее теплая накидка цвета крови, не мог затмить сияние глаз Нюй-ван Хань Ян, подчеркнутых золотой подводкой.

Стоило благородной персоне зайти в таверну, как все тут же опустили глаза, поспешив поприветствовать свою Нюй-ван Хань Ян.

Наверное, именно манеры Хань Ян больше всего раздражали Шэнь Панина. Он и Ю Байху, пока тот находился под его покровительством, воспитал как воина и защитника. А каково человеку, имеющему консервативный взгляд на жизнь, видеть перед собой женщину и разговаривать с ней на равных, обсуждая политические интриги и дальнейшие планы всей Поднебесной. Однако другого выбора у Цзунсылина Шэнь Панина не было. Подобная выходка,