Фантастика 2026-189 - Алекс Бредвик

Нет, скорее всего здесь был совершенно другой феномен, пока непонятный. И что это была за вспышка у него на спине?.. Ах, та самая метка, Крест. Очень занимательно.

— Ваше превосходительство, вы в порядке? Провести вас до лагеря?

Игорь повернулся и посмотрел на троицу в Кладенцах, которые предлагали ему свою помощь.

— Ненужно. Я чувствую себя вполне хорошо.

— Ах, — троица переглянулась, офицеры помялись, и снова один из них заговорил:

— При всём уважении… Ваше превосходительство…

— Всё в порядке, — повторил Игорь и пошёл тяжкой железной поступью на холм. Юноша говорил правду. После того как он впитал странный жар из мертвеца, его усталость как рукой сняло, а половина ран и вовсе испарилась.

Разумеется, офицеры этого не знали. Один из них поднял руку, снова пытаясь остановить Игоря, но другой удержал его, и прошипел: — не видишь?.. Мальчишка строит браваду… Вон как его потрепали… Пару метров пройдёт и попросится на руки…

Первый богатырь опустил руку, и все трое стали ждать. Прошло несколько минут, и глухие, удивлённые вздохи зазвучали из металлических глыб

— Ах?

— С ним… С ним всё в порядке?

Игорь шёл ровно и ловко, и уже скоро возвратился в лагерь, а троица и дальше стояла на месте, совершенно потрясённая подобным поворотом событий…

По возвращению в лагерь Игорь снова взглянул на крепость — её постепенно очищали, его помощь была не нужна. Лишённый своих оборонительных позиций, враг оказался в западне. В консервной банке. И скоро превратится в фарш. Юноша оставил свой кладенец и вернулся в офицерский шатёр, где ещё некоторое время получал свежие отчёты.

Оказывается, это Стрелков был той самой броней, потерявшей в бою руку. Ныне его доставили в лазарет. Князя Василия было не видать. После начала штурма он ретировался в свою личную палатку и с тех пор не покидал её ни на шаг. Игорь убил ещё немного времени, пока не пришло долгожданное донесение, а затем отправился в свежую палатку.

Возле неё стояла охрана, которую Игорь освободил от своего поста — разговор намечался приватный, — предварительно попросив несколько пыточных инструментов. Затем юноша ступил за ширму и посмотрел на связанную девушку.

Пришло время допросить «Алую Они»…

…

Боль.

Ах, боль, боль, боль, — она колит, она режет, она вонзается в плоть.

Боль.

Телесные страдания ничто перед стенанием души.

Алая Они… Нет, так её называли другие. Так она сама себя называла, но это неправда. Её настоящее имя — Юй. Мисураги Юй. И эта девушка знала о страданиях не понаслышке.

Девочка была родом из увядающего дворянского семейства, владеющего жалкими крохами земли в захолустной провинции. Её отец, человек храбрый и благородный, — так о нём говорили, — ушёл на войну, когда девушка была ещё ребёнком, и не вернулся.

Юй воспитывала её мама. Прекрасная телом и душой женщина, её любили все друзья семьи, все слуги, даже крестьяне, работающие на полях. Она была доброй, отзывчивой, и в то же время нежной и чистой, словно горный цветок. Она была прекрасна в столичных платьях, миловидна в деревенских лохмотьях, всегда изящна, всегда грациозна.

Юй завидовала своей маме. Сама девочка, взрослея, казалась обыкновенным полевым цветком, ромашкой на фоне благоухающей розы. И сложно было сказать, почему так.

Лицо ребёнка было белым и очень милым для своих лет — она обещала вырасти в настоящую красавицу. Может быть брови были немного толстоваты, и глаза уж больно детские и большие — но всё это было не то, и разглядывая себя в зеркальце, ребёнок чувствовала, что чего то ей не хватает, что есть у её мамы. Даже не черты, но движения или выражения, которое было столь естественным для этой женщины. И лишь много спустя Юй осознала, что слово, которое всё это время вертелось у неё на языке, была жертвенность.

Вся жизнь этой женщины, прекрасной вдовы, проводящей лучшие свои годы в глухой провинции, была пропитана жертвенностью. Она красила лучше любого платья и касалась глубин твоего сердца.

Жертвенность прекрасна.

И Юй от неё тошнило.

…

Это произошло в первый год оккупации, больше пяти лет назад. Однажды в их захолустную провинцию заявились иностранцы, солдаты — Британского содружества, догадалась Юй, которая не пропускала ни одного урока, несмотря на чудовищные проблемы с математикой.

Солдаты стали забирать у крестьян земли, зерно и скот. Оккупировать жильё. Многие бедные люди остались без крова и сделались разбойниками.

Семья Мисураги была лишь номинальным сюзереном этого края. На деле вся власть была в руках Имперской администрации. Они жили на задворках, и всё их имущество составляла небольшая горная деревушка, да глубокая и блестящая история. Легенды о сокровище, запрятанном в поместье Мисураги.

Именно рассказы о потаённом кладе однажды заставили нескольких обездоленных человек наведаться к ним посреди ночи. Они гремели вещами, воровали всё что плохо лежало, а потом набрели на винный склад и напились. Вскоре они забыли о первопричине своего визита и стали засматриваться на прекрасную вдовушку.

Они хотели наброситься на неё сразу, но женщина поднесла к своему горлу нож. Цветок был готов умереть, лишь бы его на затоптали свиньи. Тогда разбойники проявили удивительную сообразительность. Они достали ребёнка, который наблюдал за всем из потаённого уголка, и пригрозили, что если мать не даст им, чего они требуют, то это сделает дочь…

Юй была слишком испугана, чтобы сопротивляться. Она застыла, словно кролик, которого схватили за ушки. Девочка посмотрела в лицо своей мамы и снова увидела её жертвенность. Женщина покорно опустила лезвие, и тогда на неё набросились волосатые руки. Девочку выкинули в комнату рядом, где она слышала крики, вздохи и стоны, где она видела, сквозь ширму, как извиваются тени.

Юй молила всех богов, плакала и дрожала.

Это продолжалось несколько часов.

Потом всё затихло.

Чувствуя содрогание сердца, боясь, что же такое она увидит, Юй приподнялась и приоткрыла стенку — а потом она сама собой открылась нараспашку и снова закрылась. Девочку схватили волосатые руки. Они придавили её к земле, она ничего не понимала, пока холод не лизнул её промежность.

А потом была Боль, Боль, Боль, Боль, Боль, Боль…

…

Утром все они ушли, как монстры, которые явились тёмной ночью. Мисураги Юй встала на ноги и, покачиваясь, вышла в коридор. Всё было убрано и чинно. Девочка вышла на улицу, где стояла прекрасная утренняя свежесть.

Её мать оделась в чёрную юкату и поливала цветы в саду.