Чтец Горизонтов - Велесогор Волх
Тишина. Потом старик у сакли кивнул. Один из мужчин, помоложе, с умными глазами и длинными усами, ответил на том же языке, жестом приглашая следовать. Настороженность сменилась любопытством и сдержанным гостеприимством. Дети бежали впереди, оборачиваясь. Женщины шептались, улыбаясь Лизе. Аул оживал вокруг них.
Они поднимались выше, мимо саклей, где в тени навесов сидели старики, чинили сбрую или плели циновки. Мимо загона, где подростки кормили коз. Мимо кузни, где слышался ровный стук молота о железо. Везде – достойная скромность и чистота, порядок и труд. Камень, дерево, кожа, шерсть – основные материалы. Ничего лишнего, но всё прочно, функционально, выверено веками.
И вот, перед ними – дом Зиуры. Не сакля, а скорее небольшой дом-крепость, пристроенный к скале. Мощные стены, узкие бойницы-окна, тяжёлая дубовая дверь, окованная железом. На пороге стоял Он.
Зиур.
Он был чуть выше Кремня, но стройнее. Его плотную, жилистую фигуру венчали плечи – широкие, как каменные уступы. Оттеняла этот суровый облик длинная, светлая, словно спелая пшеница, борода, ниспадавшая почти до груди. Лицо – удивительное. Несмотря на возраст (чуть старше Кремня), на нём не было ни единой морщины. Гладкое, как отполированный булыжник, обожжённое солнцем и ветрами до тёмно-бронзового цвета. Но глаза… Глубоко посаженные, голубые, как ледник. В них светилась мудрость веков, спокойная сила и… добрая усталость. Это были глаза человека, повидавшего много битв, но давно нашедшего мир в заботах о роде. Он был одет в простую, но добротную черкеску тёмного цвета, подпоясанную кожаным ремнём с серебряной пряжкой. На голове – небольшая папаха из белого волка, чей мех перекликался с серебром его бороды.
Встреча.
Зиур увидел Кременя. Его ледяные глаза вспыхнули, как солнце в горном озере. Улыбка, широкая, искренняя, осветила его каменное лицо, делая его вдруг молодым.
– Дзуйраг! – прогремел его голос, низкий и чистый, как горный поток. Железный! – Он сделал два шага вперёд.
Кремень ответил ему улыбкой – редкой, как горный цветок, но настоящей. Он тоже шагнул навстречу.
– Зиур! Сокол! – вырвалось у него на аланском.
Они сошлись. Не просто обнялись. Это было столкновение двух горных вершин. Мощные руки обхватили спины друг друга, ладони хлопнули по плечам с такой силой, что эхо покатилось по аулу. Они стояли так несколько мгновений, молча, крепко прижавшись лбами друг к другу, передавая через прикосновение годы разлуки, память о былых битвах, радость встречи. Земля под ногами, казалось, дрогнула от этой немой мощи братства. Даже шумные дети притихли, заворожённо глядя на старых воинов.
– Хьарц! Хьарц хорз! – наконец воскликнул Зиур, отступая на шаг, но не отпуская рук Кремня. Друг! Добрый друг! – Его глаза блестели. – Къахетам ва! Ма кара ду хьо кехат ва? Пришёл! Где же ты пропадал столько зим?
Он окинул взглядом спутников Кременя, его взгляд скользнул по необычной одежде, по Когтю Перуна на поясе Макса, по светлому лицу Лизы. Любопытство и гостеприимство светились в его глазах.
– Хьаша хилла хьо а, хьаьша хилла хьо са хьошт а! Гостем стал ты, и гостями стали те, кто с тобой! – Он широким жестом пригласил всех войти.
Внутри дома-крепости было прохладно и полутемно. Запахи: дым вековых очагов, топлёное масло, сушёная баранина, дублёная кожа. Они прошли через просторные сени, где висели сбруя, оружие, связки трав, и вошли в центральный зал.
Главный зал: Круглое помещение под высоким, конусообразным потолком с дымовым отверстием в центре. Стены из тёмного камня, гладко отшлифованные временем и руками. В самом центре – небольшой открытый очаг. Огонь в нём горел неярко, тлея на углях, наполняя зал теплом и живым светом, игравшим на каменных стенах. Вдоль стен – широкие каменные полати, покрытые ворсистыми войлоками и шкурами. На стенах – ковры с геометрическими орнаментами, медные и керамические кувшины, плетёные корзины.
Люди: В зале было человек десять. Старики с бородами, белыми, как горные снега, сидели на полатях, чинили сети или просто грели руки у очага. Женщины в нарядных платьях с серебряными поясами и нагрудниками пряли шерсть или мололи на каменных зернотёрках зерно. Подростки что-то старательно вырезали ножами из дерева. Дети помладше тихо играли в углу камешками. Все работы прекратились, когда вошли гости. Все взгляды – добрые, открытые, полные искреннего любопытства – устремились на них. Ни страха, ни враждебности – лишь тихий гул удивления и шёпот.
Зиур провёл гостей к очагу, указал на почётные места на полатях, покрытых лучшими войлоками.
– Хьоша болх бойла! Фу ду хьо! Садитесь! Отдохните с дороги! – Он хлопнул в ладоши. Женщины встали, засуетились. Одна поднесла гостям низкий деревянный столик, другая – большой медный кувшин с водой и чашу для умывания. Третья поставила на столик лепёшки из ячменной муки, сыр в рассоле, мёд в сотах. Молчаливое, но радушное гостеприимство началось.
Пока гости умывались и пробовали хлеб с сыром, Кремень начал знакомить их с Зиурой и собравшимся родом. Его аланская речь стала увереннее, плавнее. Он указывал рукой:
– Артём. Ведун. Знает камни, звёзды, духов. Мудрость его – глубокая река. – Артём склонил голову.
– Лизавета. Светлая. Руки её лечат раны, травам повинуются. Перстень её – защита от тьмы. – Лиза смущённо улыбнулась, её белый браслет тихо засветился.
– Макс. Сила Перунова. Коготь Громовержца в руке его. В битве – как ураган. – Макс важно кивнул, сияя от гордости.
– Кнут. Очи Орла. Видит дальше всех. Пути знает, ловушки чует. – Кнут молча склонил голову, его глаза спокойно встретили взгляд Зиура.
– Бер. Молодой Волк. Удаль его – искра. Верный. – Бер выпрямился, стараясь выглядеть взрослее.
– Садко. Морской Волк. Рука твёрдая. Путь с Севера прошёл. – Варяг кивнул, хмуро.
– Громобой. Медведь с севера, знает не только тайгу, но и парус.
– Буян, Свирь, Ярило – люди морского дела, воины смелые.
Зиур внимательно смотрел на каждого, его ледяные глаза были серьёзны и проницательны. Он задавал Кремню короткие вопросы на их языке, уточняя что-то. Потом перевёл взгляд на Кремня. Пришло время главного.
Кремень наклонился к очагу, его лицо в свете углей стало суровым, как сама скала. Он заговорил тише, но весомее. Его слова