Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Кровь. Не кровь врагов на поле чести. Кровь брата на брата. Славянин в простой рубахе падает, сражённый топором, что в руках такого же славянина. Лица искажены звериной злобой и болью предательства. Дети плачут у тел отцов. Женщины заламывают руки над поруганными домашними очагами. Реки крови стекают по склонам священных холмов, смешиваясь с грязью.

Хаос. Стычки. Не дружины против внешнего врага. Деревня на деревню. Род на род. Знакомые лица, ещё вчера пившие из одной братины, рычат друг на друга, как звери. Знаки Рода на щитах замазаны грязью. Вместо хороводов – дикие пляски отчаяния под чужие, визгливые напевы.

Забвение. Молодые лица, светловолосые и голубоглазые, отворачиваются от кумиров предков. Они плюют на корни Мирового Древа, нарисованного на стене горницы. Они с жадностью слушают чужеземцев в странных одеждах, несущих сладкие речи о «новых», «сильных» богах. Их глаза пусты, как у рыбы на берегу. Священные рощи вырубаются под корень. Обереги предков – топчутся в грязи.

Тьма. Над всем этим нависает гигантская Тень. Не зверь, не птица. Тень с головой барана и крыльями стервятника (Амон), с крокодильей пастью (Себек), с коброй на лбу (Урей). Из её пасти струится чёрный туман, окутывающий земли, отравляющий реки, глушащий голоса Родных Богов. В тумане мелькают искажённые лица египетских жрецов, их зелёные, красные, синие лики кривятся в торжествующей усмешке. Звучит отдалённый, мерзостный звон систра и шёпот тысячи чужих голосов, сеющих раздор.

Лесогор застонал. Звук был низким, страшным, вырвавшимся из самой глубины его существа. Он закачался. Сила, казавшаяся неиссякаемой, покидала его. Лицо побледнело, став пепельно‑серым. Синие глаза помутнели, закатились, показав белки. Он шагнул назад, пошатнулся, словно великий дуб, подрубленный у корня.

– Вещий! – вскрикнула Светлолика, первой понявшая, что происходит не просто недомогание. Она вскочила, опрокинув скамью.

– Лесогор! – гремит Всеслав, его властный голос дрогнул от ужаса. Он бросился вперёд, забыв о княжеском достоинстве.

– Держи его! – зарычал Святослав‑воевода, ринувшись как медведь.

Но они не успели. Лесогор рухнул на пол тяжело, как камень. Его тело судорожно дёрнулось раз, другой. Золотые волосы рассыпались по тёмным половицам. Серебряный оберег на груди тускло блеснул.

Воздух в гриднице содрогнулся, будто от удара гигантского колокола. Хаос. Растерянность. Страх.

Всеслав опустился на колени рядом, пытаясь приподнять могучее тело, но оно казалось неподъёмным. Светлолика прижала руки к лицу, её глаза были полны слёз ужаса.

– Боги! Что с ним?! – Святослав бешено озирался, ища невидимого врага, его рука сжимала рукоять топора. – Колдовство! Тёмное колдовство! Оглядывайте стены!

Бояре, вскочившие со своих мест, столпились, шептались перепугано, переглядывались и шептали заклинания. Слуги застыли в дверях, глаза вылезли из орбит.

Казалось, сам свет в зале померк. Падение Вещего было падением опоры мира, крахом защитного щита над Ладогой. Воздух гудел от немого вопроса: «Что сильнее Лесогора?»

Длилось это вечность. Но на самом деле – несколько страшных вдохов.

Потом Лесогор вздохнул. Глубоко, с хрипом, как человек, вынырнувший из бездны. Его веки затрепетали. Синие очи открылись. Они были мутны, полны невыразимой боли и скорби, но сознание вернулось в них. Он попытался приподняться.

– Не двигайся, Вещий! – приказал Всеслав, но голос его был полон мольбы.

– Лежи! Воды! – сорвалось с губ Светлолики.

Слуга бросился исполнять. Но Лесогор оттолкнул руку князя. Нечеловеческим усилием воли он поднялся на локоть, потом, шатаясь, встал на ноги. Всеслав и Святослав подхватили его под руки, не давая упасть снова.

Он стоял, дыхание прерывистое, лицо мертвенно‑бледное, но взгляд… Взгляд был собранным, страшным в своей ясности. Он отстранил поддерживающие руки. Он выпрямился во весь свой рост, казалось, вырастая перед потрясёнными зрителями.

Его голос, когда он заговорил, был низким, хриплым от пережитого, но невероятно мощным, как гром после затишья. Он говорил на древнем, чистом наречии, полном образов‑символов, понятных сердцу, но пугающих разум:

– Видел я, княже… Видел очима духа… – начал он, и каждое слово падало, как камень в тихую воду.

– Видел Чёрную Птицу с клювом крокодильим… крылья – тьма египетская… (Амон, Себек, Тень Египта).

– Видел… как сеют Зёрна Ядовитые… меж корней Древа Мирового… (Тайные агенты, семена раздора).

– Видел… как брат на брата… топор подымает… Кровь Родная… рекой по Матери‑Земле… (Междоусобица).

– Видел… как Капища… огнём чужим пожираются… Лики Богов… в грязи попраны… (Осквернение святынь).

– Видел… молодые очи… светлые… но СЛЕПЫЕ! Отвернулись от Рода… к чужим кумирам… шепчущим сладкую Ложь… (Отречение от веры, принятие чужой).

– Слышал я… звон проклятый… змеиный шёпот… что души опутывает… как паутина липкая… (Звук систра, магия слов). Чую я… Тьму Навью… что с Полудня ползёт… холодная… липкая… душит Волю… гасит Свет Правный!

Он сделал шаг к Всеславу, его синие глаза горели неукротимым огнём, несмотря на бледность лица.

– Готовь, князь! Готовь щит и меч! Не для битвы пока… а для Духа! Собирай Вече Старейшин! Зови Волхвов от всех родов! От моря Варяжского до степей Диких! (Призыв к единству всех славянских племён).

– Укрепляй Капища! Очищай Рощи Священные! Пусть Огонь Сварожич горит ярче! (Укрепление веры).

– Береги доверие меж родами! Как зеницу ока! Ибо враг… бьёт именно туда! (Предупреждение о подрыве доверия).

– Гляди в очи людям! Ищи Чужаков с речами сладкими… с семенами раздора! (Выявление агентов влияния).

– И помни, Всеслав Крепкорукий… – голос Лесогора загремел, наполняя зал несокрушимой силой, – ПОКА КОРНИ ЖИВЫ – ДРЕВО НЕ СЛОМИТЬ! Пока Память Крови в жилах течёт – Род не покорится!

Он поднял сжатую в кулак руку – не для угрозы, а для клятвы:

– Их Тень сильна… их Магия холодна… но СВЕТ ПРАВ – СИЛЬНЕЕ! СИЛА РОДА – НЕИЗМЕРНА! Они сеют Раздор… мы ответим ЕДИНСТВОМ! Они несут Забвенье… мы воззовём к ПАМЯТИ ПРЕДКОВ! Они зовут к Чужим Богам… мы укрепим ВЕРУ в Богов РОДНЫХ!

Лесогор сделал глубокий вдох, его грудь выпрямилась. Цвет вернулся к его лицу. В глазах не осталось и тени слабости – только несокрушимая воля и огонь пророка.

– Не отчаивайся, князь! – прогремел он так, что задрожали кубки на столе. – ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ! ЗА ЗЕМЛЮ НАШУ! ЗА ВЕРУ ПРАЩУРОВ! ЗА РОД!

– СЛАВА РОДУ! – выкрикнул он последние слова, и они прокатились по