Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— О, нет, с этим уже не сравнится ничто, — покачал головой Геннадий. — Я же чуть едой не подавился, когда смотрел! Несколько минут кашлял крошками батона, ха-ха-ха! Как Макаревич смешно шлёпал Гребенщикова по щекам, уах-ха-ха!!!
— Ха-ха-ха! — засмеялся Виктор Петрович. — Я тоже видел этот эфир, да — позор!
— А вот Магомаев с Шевчуком душевно поговорили… — произнёс Жириновский.
— Я подспудно ожидал, что поругаются, — сказал Орлов. — Но, да, душевно поговорили — было интересно. А вообще, побольше бы таких эфиров. Эта ругань, не в обиду тебе, Вольфыч, смотрится не очень и быстро приедается.
— Моя очередь говорить тост? — спросил Виктор Петрович и поднял вновь наполненную рюмку. — Кхм-кхм! За успех и процветание!
Все вновь выпили.
— Да твою мать!!! — раздался яростный выкрик из комнаты Игоря.
— Что случилось⁈ — обеспокоенно спросил Владимир.
— Да ничего! — ответил Игорь. — Нашёл ошибку в коде! Абсолютная тупость — не инициализировал указатель!
— А-а-а, хорошо! — сказал Жириновский. — Ты потише, сынок!
— Ладно! — крикнул в ответ Игорь.
— В игру какую-то играет? — неодобрительным тоном спросил Чебриков.
— Хуже! — усмехнулся Владимир. — Учится программированию.
— Баловство… — поморщился Виктор Михайлович.
— Я и сам, получается, балуюсь, — произнёс Жириновский. — Но дело нужное и полезное.
Игорь уже перешёл на Turbo Pascal 5.5, до которого Владимиру, как пешком до советско-китайской границы. Сам он, когда находит время, занимается, по мере сил, QuickBASIC, но свободного времени у него очень мало…
— А зачем оно тебе? — поинтересовался Орлов.
— Чтобы понимать, что говорят наши программисты, — пожал плечами Владимир. — А то они болтают на своём, а мне непонятно и оттого обидно. Хочется научиться разбираться в том, что они делают, чтобы лучше контролировать процесс разработки нужных нам программ.
Он выполняет свои обещания, поэтому в каждой школе Ждановского района появился компьютерный класс, с новейшими импортными компьютерами.
Избиратели его об этом, конечно, не просили, но он всё равно отчитался перед ними о своих действиях. Людям понравилось то, что он что-то делает, пусть они и не до конца понимают, зачем именно он это делает…
А он работает над повышением компьютерной грамотности населения. СССР ведь находится в уникальном положении: у него есть огромные массы грамотного населения, с очень серьёзным упором на точные науки, что служит основной для создания мощной ИТ-индустрией.
Но в прошлой жизни Директора этот невероятный потенциал был бездарно растрачен и продан за стеклянные бусы. И даже так, у Российской Федерации, на том, что осталось, полустихийно возник довольно-таки крупный и конкурентоспособный ИТ-сектор…
«Вопреки Ельцину», — подумал Владимир.
— А не староват ли ты, чтобы этим всем заниматься? — спросил Чебриков.
— Может и староват, — пожал плечами Жириновский. — Но хотя бы разбираться в этом я должен — а то сам не пойму, когда меня обманут. Доверяй, но проверяй.
— Всё, моя очередь, — сказал Орлов и поднял рюмку. — Во-первых, я хочу выразить благодарность Галине, за такой щедрый и разнообразный стол…
*СССР, РСФСР, город Москва, исполком Ждановского районного совета, 8 февраля 1990 года*
«Демократы отменили шестую статью — да-да, разумеется…» — подумал Жириновский.
Членам МДГ, наверное, выгодно было бы в будущем говорить, что этого они добились, но правда такова, что вчера ЦК КПСС, на очередном пленуме, единогласно проголосовал за отмену шестой статьи Конституции СССР, то есть, отказался от однопартийной системы.
Статуса закона это ещё не приняло, но должно принять — позже. Самое главное, что принципиальное решение уже есть и осталось только провести его в жизнь на Съезде народных депутатов СССР, для чего нужно ⅔ голосов.
Но у Горбачёва сразу же возникла накладка — а кто сказал, что «жирондисты» это поддержат?
В одном генсек не ошибся — чтобы всё прошло хорошо, надо договариваться с Жириновским, который возглавляет «жирондистов». Горбачёв понял это нетипично быстро, поэтому предпринял попытку договориться заранее. Но список требований от Владимира его не устроил, поэтому он отказался от дальнейших переговоров и был абсолютно прав.
«Может, не такой уж он и дебил, каким я его считаю», — подумал Жириновский.
Ситуация, со стороны, выглядит очень глупо: КПСС желает отказаться от монополии на власть и позволить существование каких-то других партий, которые, неизбежно, возникнут сразу же после отмены шестой статьи, но Жириновский, практически единолично, может отказать КПСС в этом желании и навязать ей сохранение ею руководящей роли в этом бардаке.
И ему выгоднее всего сохранить однопартийную систему, потому что «якобинцы» сейчас слабы, как никогда, и у них есть только одна альтернатива — «жирондисты».
Как только появятся новые партии, это ослабит всех ныне действующих «игроков». Горбачёву, собственно, именно это и надо — он наивно рассчитывает, что ему удастся удержаться на плаву в возникшем хаосе, что ему должен гарантировать пост президента СССР, с правом вето на решения Верховного Совета СССР.
В такой комбинации, множество мелких и ненавидящих друг друга партий — это выгодно. Преодолеть вето президента могут только ⅔ голосов, чего невозможно добиться, когда в одном зале находятся представители десятков партий.
Ввиду того, что цель Горбачёва — это сохранение власти любой ценой, он делает всё абсолютно правильно. А непредвиденные события на то и непредвиденные, что их нельзя было предвидеть…
— Какой забавный подонок, — задумчиво произнёс Жириновский. — Я с самого начала вижу тебя насквозь, скользкий ты гадёныш.
Сегодня Горбачёв звонил ему лично и просил встречи, чтобы договориться. Ему сейчас не до шуток, он готов договориться с кем угодно, лишь бы удалось протащить через Съезд закон об отмене шестой статьи и президенте СССР. Хоть с сатаной, хоть с шайтаном, хоть с языческими богами или болотной нежитью.
Но позиция Жириновского не сдвинулась ни на миллиметр — он будет держаться до конца. Либо Горбачёв принимает её, либо шестая статья остаётся в Конституции.
А Горбачёв ни за что не примет его условия, потому что они несут в себе прямую угрозу его суперпрезидентской модели, которую он рассчитывает установить в СССР.
«Ладно, надо ехать, а то он ждёт», — решил Жириновский и начал собираться.
На улице его ждала служебная Волга, но шофёр в ней уже другой — из оперативников Управления безопасности Организации.
— Кремль, Гриша, — сел Владимир на заднее пассажирское сидение.
— Понял, — ответил шофёр и завёл машину.
Пройдёт время и Жириновский будет скучать по одному явлению, которое есть сейчас, но неизбежно исчезнет в будущем — по отсутствию пробок на дорогах.
До Кремля от райисполкома ехать всего четыре с лишним километра, но в 2020-е годы этот путь, в это время суток, занял бы минимум тридцать-сорок минут, из-за повышенного вечернего трафика.
А сейчас Жириновский доехал