Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
— Буду где-то через час, — предупредил он шофёра. — Но может и раньше — посмотрим, как пойдёт.
Пройдя все проверки на входе, Жириновский поднялся на нужный этаж и вошёл в кабинет к Горбачёву.
Генсек оказался в кабинете не один. Тут также присутствуют Александр Николаевич Яковлев, Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, Николай Иванович Рыжков и Вадим Андреевич Медведев.
Яковлев — это один из «архитекторов» перестройки и гласности, ближайший советник Горбачёва, в настоящий момент, состоящий в Политбюро ЦК КПСС, но никаких формальных должностей не занимающий.
Шеварднадзе — министр иностранных дел, член Политбюро ЦК КПСС, а также главный апологет «нового политического мышления» во внешней политике, то есть, проводник горбачёвского желания подружиться с Западом, несмотря ни на что.
Рыжков — председатель Совета министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, а также один из главных исполнителей перестройки, несмотря на некоторый консерватизм. Из памяти Директора, Жириновский знает, что Рыжков скоро будет выступать против резкого введения рыночных цен, что мотивирует неизбежной гиперинфляцией и обнищанием населения.
Медведев — председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС, являющийся активным сторонником гласности и реформ в партии.
— Здравствуйте, товарищ Горбачёв, — произнёс дружелюбно улыбающийся Жириновский, войдя в кабинет. — Здравствуйте, товарищи члены Политбюро.
В этом кабинете у него нет ни одного товарища — даже Крючкова с Язовым и Павловым не пригласили, впрочем, как и Лукьянова. И это слегка иронично, потому что именно эти четверо отсутствующих, в августе 1991 года, могут начать ГКЧП. А могут и не начать — сейчас уже сложно прогнозировать.
— Здравствуйте, товарищ Жириновский, — улыбнулся Горбачёв. — Присаживайтесь.
Остальные присутствующие покивали Владимиру, в знак приветствия. По постным выражениям их лиц ему понятно, что они бы хотели видеть здесь кого угодно, но не его. Он для них, буквально, худшее, что могло случиться — он популярен в народе, у него есть экономическая власть, а ещё у него есть непонятные намерения, которые они не в состоянии разгадать.
Народ ведь уже чётко разделяет КПСС и «Жиронду», несмотря на то, что подавляющее большинство «жирондистов» состоит в КПСС, причём некоторые из этого большинства состоят в ЦК.
«Народ ведь не обманешь», — подумал Владимир, садясь в кресло. — «Если он даже не поймёт, то обязательно почувствует».
— Нам нужно договариваться, — произнёс Горбачёв.
— Для этого вы собрали тут всё это Политбюро? — с усмешкой спросил Жириновский. — Договариваться, конечно же, нужно, но я стою на своём — мне нужно ровно то же, что я перечислил в прошлый раз.
— Ты не получишь ничего из этого, — покачал головой Александр Яковлев.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жириновский. — Напоминает мне один анекдот… Рассказать?
— Как хотите, — пожал плечами Горбачёв.
— Ленинградец заходит в подъезд своего дома, а там стоит некий потрёпанный жизнью бродяга и ссыт на стенку, — начал Владимир. — Ленинградец говорит ему: «Ты другого места не мог найти?» А бродяга поворачивает к нему голову и спрашивает, не прекращая ссать: «А мы с вами разве на „ты“?»
Шеварднадзе тихо засмеялся, как и Рыжков с Горбачёвым, а вот Яковлев и Медведев почти синхронно поморщились.
— Нам сейчас не до шуток, — произнёс Яковлев. — Я повторяю: вы, товарищ Жириновский, не получите от нас того, чего вы хотите.
— А кто сказал, что я от вас чего-то хочу? — спросил Владимир с усмешкой на лице. — То, что я озвучил свои требования товарищу Горбачёву, является жестом дружелюбия — не более. Но раз вы отвергаете этот жест, то зачем мне тратить здесь своё время? Рад был увидеться, товарищи…
Он начал делать вид, что встаёт.
— Подождите, — остановил его Горбачёв. — Не время пороть горячку и ругаться — нам нужно договариваться.
— Тут я с вами полностью согласен, — поддержал его Жириновский. — Вам нужно договариваться.
Горбачёв болезненно поморщился, но быстро взял себя в руки и его лицо сразу же приняло нейтральное выражение.
— Я всё ещё не очень понимаю, зачем здесь собралось всё Политбюро… — озвучил требование Владимир.
— Да что вы себе позволяете⁈ — разъярённо вопросил Яковлев.
— А что я себе позволяю? — удивлённо посмотрел на него Жириновский. — Я выразил своё непонимание — только и всего.
Они упустили момент — неверно оценили все возможные последствия роста Организации. Теперь уже поздно — остановить это уже не в их силах, вернее, они могут попытаться, но это приведёт лишь к тому, что экономика рухнет и погребёт их под своими обломками.
Это цугцванг — любой возможный ход ухудшает их положение, а бездействовать нельзя, потому что оно тоже делает только хуже.
Его требования вульгарны и жестоки, по отношению к запланированной Горбачёвым модели власти и Политбюро ЦК КПСС, ведь он требует:
Легализации и защиты экономической базы Организации — официального признания сети кооперативов под контролем Организации как стратегически важной структуры, с предоставлением налоговых льгот или освобождением от повышенных ставок, чтобы обеспечить их бесперебойную работу и расширение.
Государственного финансирования и субсидий — прямого субсидирования из бюджета СССР программ Организации, таких как строительство жилья для ветеранов или развитие кооперативов. Также это включает выделение средств на образовательные и медицинские инициативы под эгидой Дома воинов-интернационалистов.
Политических постов и влияния — назначения представителей Организации на ключевые должности в правительстве или комитетах Верховного Совета.
Гарантий неприкосновенности и амнистии — официальных гарантий иммунитета для членов Организации от преследований, включая возможную амнистию за любые «экономические нарушения» в кооперативах, а также защиту от национализации активов в случае реформ.
Влияния на внешнюю и внутреннюю политику — согласования и консультаций по вопросам, касающимся ветеранов, а также назначения на дипломатические посты выбираемых Жириновским лиц.
С таким же успехом, он мог требовать, чтобы Горбачёв открыл дверь своей спальни, запустил туда Жириновского, а потом сел в кресло и наблюдал за тем, как тот сношает Раису.
«Нет, на это он бы точно, в конце концов, пошёл», — подумал Владимир. — «На кону государство, поэтому сложнее было бы уговорить на такое Раису…»
— Мы не можем пойти на такое, Владимир Вольфович, — произнёс Горбачёв.
— На меньшее я не согласен, — ответил на это Жириновский. — Не четверть, не половина, не три четверти — мне нужно всё из заявленного.
Он не стал этого произносить вслух, оставив между строк: у КПСС слишком мало времени и нужно срочно решать проблему, пока её власть не растаяла, как шоколадный заяц под жарким солнцем.
Что будет потом, никому неизвестно, но одно точно — Жириновский, от такого развития событий, точно что-то выиграет. Всё-таки, он последовательно идёт к этому, строго придерживаясь взятой линии.
— Времени мало, товарищи, — сказал Владимир. — Время играет против вас.
Все присутствующие, судя по их взглядам,