Раздолбай - Денис Пронин

упоре и, подперев мешком с песком, и я выпустил пяток одиночными. Результат порадовал — сквозных дыр не было. Постреляли ещё — результат тот же. Дедовой мощи хватило на выкорчевать и отшвырнуть, но не более. Радости — полные штаны… Чистка, укладка, опечатывание — и через «Арарат» обратно в гараж. Там засели плотно. Мишке через две бутылки пива от хозяйского холодильника беседа надоела, и он по — тихому смылся, оставив меня одного против двоих. Ну, торговаться — не пипирками махаться, это дело нравилось… Сошлись на полутора тысячах за работу плюс утоление аппетита местных фанерных королей, но в случае появления заказов на подобное — мои 12 %. Обмыли пивом — слушайте, а в пиве местном что — то есть! Ни фанатом, ни поклонником не становлюсь — но приятное хлёбово! Пьётся приятно, не грузит и уходит легко и быстро. Допили и расстались до завтра — они за деталировку уселись, я к дому побрёл.

В «Арарат» я ввалился в размякшее — напряжённом состоянии. Размякшим от жары и выпитого пива, напряжённым — из-за бойца, на полдороге перешедшего от намёков к демонстрации готовности. Решив проконсультироваться у Саркиса, вызвал его на посидеть — выпить — поговорить. Вишнёвка мне, пиво ему, сидим. Для приличия спросив, как машина, минут пять выслушивал, как этот завидует, как тот хвалил. Перешёл к волнующему организм вопросу — где отдохнуть можно гетеросексуально ориентированному мужчине. Прослушав спич о наличии домов терпимости и клубов «по интересам», с ценами и выбором, уж намылился прощаться и бечь. Тут Саркис, задумчиво на меня глядя, и выдал: «А девушки мои тебе как?». Я почувствовал себя слегка неловко, промямлил что-то одобрительно — хвалебное, но — типа, на чужой каравай рот не разевай, кто они, что они … «Ааа, не думай плохо, они хорошие, одинокие, сделай себе хорошо, им, поблагодари потом — и всё! И это — не парься!». Нуу, таможня даёт добро, время к шести вечера — так чего мы стоим? Саркис ушёл, а я пошёл наводить мосты.

Наводить и не пришлось — мои понтоны уже ждали. Барышня только глазами в сторону Саркиса стрельнула — я кивнул, подтверждая его согласие. Предложил минут через пять — десять ко мне пару бутылочек компота принесть — кивнула и таким взглядом одарила, что к себе я как не сам шёл, а за бойца вели. В номере прыгнул под сень струй, в чистых трусах на кровать бухнулся и оперативно Прухе прочитал лекцию на тему «Случка хозяина — не повод для игр!», а то бывали, знаете ли, прен — цен — денты… А потом и девушка с персиками, в смысле, с вишнёвкой пришла. И хорошо было. Обоим. И не один раз. И не два, и не три. И вишнёвка к месту пришлась, только кончилась. И могендовид памятный с шеи улетел куда-то.

«Прости — прощай, на нервы действует какой-то странный стук…». Стук был, я был, девушки не было. Плохо понимая, пошёл открывать. Открыл. На пороге опять стояло это, в смысле, то же, что и в прошлую ночь… Громко и внятно, не вступая в диалог, произнёс: «Как всё заебало! Перестаньте мне сниться по ночам!» и захлопнул дверь. Уснул, похоже, не доходя до кровати.

Разбудила Пруха похлопыванием по щеке и носу. Проголодалась, видите ли. То, что я полночи крепил интернациональные связи, её не колышет: спишь — просыпайся, проснулся — заботься, в смысле жрать неси. Королева, блин. Сел, прислушался к себе. Дуэт осуждающе молчал, боец, не просыпаясь, промямлил что — то типа «ща покемарим, а вечером повторим». Перспективка… Душ, горшок, одеться и на выход.

Поприветствовал Саркиса, тот расплылся в понимающей улыбке, подмигнул и кивнул на официантку. Вчерашней не было, была то ли её старшая сестричка, то ли близняшка. Принесла поесть-попить, Прухиной рыбы плошку и, улыбнувшись понимающе — завлекательно, ушла на кухню.

Завтрак под беседу с Саркисом «обо всём и ни о чём» провалился незаметно — вроде только принесли — а его уж нет. Мишка, по словам Саркиса, появился через час после моего «отхода ко сну», узнав о моих планах — понимающе хмыкнул и, заявив, что он тоже пойдёт покуролесит, испарился. Допив кофе — чай здесь почему-то не рос и со Старой Земли не завозился — и? попрощавшись с Саркисом, я закинул рыбу кошке и пошёл навестить кулибиных.

Следующие пять дней слились в какой — то сексуально-трудовой праздник — днём у ребят на подхвате в гараже, ночью в постельном многоборье. Ел ли в перерывах — не помню. Я схуднул, штаны держались на ремне и парусили, в куртку можно было обернуться полтора раза. Штирлиц перестал быть похожим на грузопассажирский автобусик, и так не особо обтекаемый, стал окончательно угловатым и двухдверным. В кургузом кузовке прописалась емкость для солярки, её крепление можно было отстегнуть из кабины. Задний диван превратился в ларь со всякой всячиной внутри. Люк для пулемётчика делать не стали, как и бронировать крышу — паранойя, конечно, дело хорошее, но тогда минный трал надо присобачивать и мортирки для отстрела ловушек, да и пулемётчика не было, как и пулемёта. В общем, как смогли, так и сделали, кому не нравится — не смотрите. Будет лучше и умнее — посмотрю и оценю, поучусь, может быть.

Всё когда-нибудь кончается, кончился и этот этап. Позади приемка Штирлица — гордая табличка с именем собственным встала на решётку радиатора, банкет у Саркиса, опохмел, сборы, и «совет в Филях». Завтрак, прощальные объятия с Саркисом и Биллом, поцелуи барышень, отвальный вой Прухи, прокатка ай-ди и распломбировка баулов — какой-то лавинкой пронеслось. В общем, топчем педальку до Аламо, а там будем посмотреть.

Через час унялись (у меня) восторги от новизны ощущений. Ещё час спустя унялась Пруха — сперва взмявы — жалобы перешли в собачье какое — то поскуливание, а потом она, видимо, положила на всё со своим кошачьим прибором и задрыхла. Дорога накатанная, без извивов, пейзаж однообразный, ход экономичный — езда и езда под трёп. Часа через четыре притормозили ноги размять и колёса помыть. Заодно и Пруху прогуляли. Тут она и выдала! Сперва офигев от размеров лотка, залезла под Штирлица. Минут через 15 вынеслась галопом и ушла в пампасы, по-моему, даже всхрапывая и «игогокая». Жопа упомянула о проблемах дефекации у котят, голова — о фрекен Бок и её «он улетел,