Битва за Лютоград - Максим Шторм
Понятно, что теперь мне никак не улизнуть. Да я, как уже и говорил, сильно не возражал. Буду жить тут, неподалёку от руководства. Так-то мне никто не давал под начало ни людей, ни официально поднимал в должности. Но все понимали, что моим следующим шагом будет место главнокомандующего Корпусом Тринадцатой Стражей. Когда, пока неизвестно. Разумеется, я был готов ждать сколько понадобится. Но до той поры уже не отверчусь от повышенного внимания со стороны начальства.
Моя новая берлога не шибко отличалась от казарменной. Все удобства в коридоре, зато собственная печка и рабочее место у окна. Возможно, раньше эту келью занимал один из сержантов Цитадели. Или капитанов приписанных к Страже воздушных судов, мариновавшийся здесь на время планового ремонта корабля. В остальное время все служащие на дирижаблях моряки предпочитали обитать в своих каютах.
Напомнив, что у нас на завтра, точнее, уже на сегодня, намечен допрос пленных языков, Корнедуб укатился. Я тут же завалился на кровать. Вопреки ожиданию, сон долго не шел. Голова просто пухла от целого вороха новой информации и обдумывания произошедших событий. Что и говорить, последние денёчки выдались на редкость насыщенными.
Воля Божья. Древнее и редко применяемое наказание. Коренев человек суровый, справедливый, но в чем-то и излишне горячий. Ладно бы он наложил этот указ на меня, или отдельно на некоторых людей, подозреваемых в сговоре со мною. Хрен с ним, на всю Цитадель. Но на весь город? На целый северный край⁈
Не слишком ли круто? Признаться, в определённый момент в меня закралась крамольная мыслишка, что не по-людски это. Нельзя так поступать по отношению к простому невинному люду. Народ не отвечает за проступки своих сюзеренов. А так под раздачу попали и мы, и наместник барон Горь и куча людей. Нехорошо. Император не прав.
Тем более следует пошевеливаться, чтобы постараться как можно быстрее разубедить царя в обратном. А для этого следовало выжать из Рыкова и Глеба все до капли, а затем, уже, наверно, лично мне, вооружившись полученными признаниями и дневником моего прадеда, отправиться в Столицу, в императорский дворец, держать ответ. Но до той поры нечего и заикаться о своей невиновности. Раздраконенный Император теперь меня просто так и слушать не будет.
Так что дел предстояло немало. Еще надо Родовым имением заняться, довести до ума " Иерихон", уделить должное внимание Стуже, поглядывая при этом в сторону Безлюдных земель, разобраться с таинственным котлованом на самой границе осквернённых земель. Пользуясь временным затишьем, произвести тщательную зачистку огромных, освободившихся от толп нечисти территорий в районе уничтоженного взрывом высвободившейся энергии Сердца Хаоса Ярограда… Дел невпроворот. Это если судьбинушка опять не подкинет ещё что-нибудь нежданно-негаданное!
Перед тем, как в сопровождении Дорофеевой уйти в свои комнаты, Алиса настойчиво пытались у меня дознаться, когда мы наконец вернёмся в родной дом. Скрепя сердце, я сказал сестре, что покуда полностью не восстановим замок и не разберёмся со всеми делами, возвращаться не будем. Безопаснее пока всем оставаться в Цитадели. Тоже самое касалось и ныне временно проживающих в Кленовке наших домочадцев. Вернуться успеем. Но не на пепелище.
Алиса посмурнела, но не надолго. Безумно радая одному факту моего возвращения, она была готова и дальше, если понадобиться, терпеть тяжёлое бремя изгнания… Состроив трагическую рожицу, она тяжело вздохнула, вылитая жена декабриста, и понуро поплелась в свою спальню. Напоследок показав мне язык. Я усмехнулся с теплотой в сердце. Вот коза малолетняя…
И когда я уже начал задрёмывать, ко мне в комнату проскользнула Алёна. Хм, а в том, что мы теперь все обитаем на одном этаже в одном замковом крыле громадной каменной махины, есть свои плюсы, вынужден был признать я, принимая в свои объятия разгорячённое обнажённое упругое девичье тело.
А потом, спустя еще часок, когда Дорофеева, отвернувшись к стене, лежа на боку и соблазнительно оттопырив обнажённые ягодицы, сладко засопела, а я, зевая, как бегемот, едва не провалился к Морфею, меня снова потревожили…
Сначала мне показалось, что я все же заснул и вижу очередной сон. Но сон был каким-то странным. Неправильным. Вроде ничего не изменилось. Та же погруженная в полумрак комната, прогорающие за приоткрытой топочной дверцей березовые чурки в печурке, сопящая под боком Алёна, скребущие негромкие шорохи ночного замка. Все как всегда. Ан нет, я поймал себя на том, что будто бы за мой кто-то пристально наблюдает.
Мигом распахнув глаза, я протянул руку к приставленным в изголовьи кровати ножнам с мечом. И увидел в дальнем углу два огромных круглых, похожих на плошки, зелёных глаза, которые с нескрываемым любопытством, не мигая, таращились на меня. А потом услышал сдавленное пыхтение и ворчливый, басовитый голос:
— Ишь ты какая жопа рядышком с тобой возлегает! Так бы и любовался дале, да тока некогда особо… Ну, чего уставился, детинушка?
Оторопело моргнув и приподнявшись на локте, я едва ли не машинально положил свою лапищу на белеющую в темноте двумя полушариями бархатистую на ощупь попу Дорофеевой. Она даже не шелохнулась. Странно…
— Да не боись, — хихикнул обладатель огромных глазищ. — За погляд денег не берут. И не пужайся, не проснётся твоя зазноба… Я на нее крепкую грёзу навел, так что не помешает нам с тобой покумекать.
— Навел? Кумекать? — я не спешил совершать резких и необдуманных движений. От появившегося в комнате ночного гостя я угрозы не чуял никакой. Да и Грифон, дающий храпака на моей спине, не обращал на зеленоглазого пришельца никакого внимания.
— Тебе что, по два раза объяснять надо? — буркнул гость. — А мне еще говорили, что ты из догадливых. Тебе привет от Иного народца, Часовой. И предупреждение.
Негромко топая по дубовым доскам, из темного угла, пробить густой и непроницаемый мрак которого не могло даже мое хвалёное сверхзрение, выдвинулась невысокая фигурка. Больше всего показавшееся в поле видимости иное существо напоминало невысокого, мне по колено, плюшевого мишку. Только с огромными круглыми зелёными глазищами и вполне себе человеческим пальцами рук.
— Ты что, домовой, что ли? — догадливо понизил я голос, с любопытством рассматривая косматого малыша. Стоп. Малыш, ага! Еще недавно он крайне не по-детски рассматривал задницу спящей голышом Алёнки, чуть слюни не пускал!
— Хозяин. — степенно поправил домовой и пригладил заросший густой шерстью подбородок. — Афанасием меня кличут, дылда. А ты Лексей, эт