ЛЮМО - К. Велесмайская

Поправив высокий стоячий воротник с серебряной тесьмой, он кивнул своему желанию обрести долгожданную награду, которую не повесишь на грудь. А пока…

Лето в Москве поистине волшебно.

Его фамилия была известна в правительственных кругах и внушала особый трепет. В таком молодом возрасте! Всего двадцать восемь лет. На зависть старикам-прохиндеям из Бундесвера2[1], которые подкладывали свои погоны под толстые конверты. Но совсем скоро… Его действия перестанут быть игрой серого кардинала. Больше никаких тайных манипуляций или лишнего подхалимства – глубокоуважаемый Зейн Циглер готовился стать Пятым избранным, что впитает магию Светочи.

Яркой кометой она появилась несколько часов назад, но мужчина жил в московских апартаментах уже неделю. Тщательно завершив все дела, Зейн выделил себе необходимые два месяца на обучение основам будущей магии.

В дверь постучали. В номер зашёл помощник по внутренней коммуникации Луис и смущённо поставил на столик чересчур нелепую корзину с цветами.

– Что за убожество? – спросил Зейн, осматривая подарок: полужухлые розы с «ресничками» из упаковочной сетки.

– Мадам Яшина передала. Хотела вас поздравить раньше всех, – замялся Луис. – У неё специфические… Кхм. Машина внизу, герр. А на площади уже толкучка. Все хотят посмотреть на избрание Пятого. Мэр Москвы тоже решил поприсутствовать. Скоро этот город получит особый знак, как «Благословенный». Цены на недвижимость уже выросли в три раза!

Зейн прочитал поздравительную открытку, что лежала между изуродованных роз и задумчиво хмыкнул:

– Можно подумать, что в этом городе и до Светочи было иначе. Выезжаем. Скоро начнётся.

Он ощущал, как она, Светоч, тянется к нему иллюзорным дуновением. Как вечно тлеющий пепел из домашнего очага. Этот фантомный шёпот в самое ухо будет сопровождать его до самой Красной площади. Зейн знал, что магия пришла за ним.

Несмотря на атмосферу чуда, пробки никто не отменял: от Рождественского бульвара и до Театрального проезда выстроилась череда автомобилей. Удивительно, но Москва, словно отделена от остального мира! Город спокойно продолжал жить в привычном темпе, несмотря на мировой кризис. Даже ЦУМ не закрыли! Неужели в такое время россияне продолжали стремиться к изыскам? Или это только в столице?..

Помощник вместе с боссом ехали на Dodge Magnum, рассматривая ухоженные улицы центра и яркую подсветку над трассой в виде гирлянд.

– Я поражаюсь этой стране.

– Отчего, герр?

Зейн дёрнул в сторону окна, где уличные музыканты пели и приманивали чужую монету из карманов. Рядом раскинулась ярмарка: москвичи огибали палатки, зажигали бенгальские огни и скупали уличную еду. Ещё и громко хохотали, будто их тут каждого магия по головке погладит.

– Только они устроили из этого целый праздник. Остальные страны увидели в избрании нечто сакральное, повели себя скромно. Япония так вообще сообщила о прибытии Светочи в последний момент. А русские…

– Они давно этого ждали. Россия – сильное звено, даже разрушительные катаклизмы не сломили их дух. Заиметь чудо в арсенале для них как вишенка на торте. Да вы сами видите.

– В Союзе Света все равны. Их подпись была одной из первых на международном договоре. Зачем выделяться, или как тут говорят,красоваться? Das ist unlogisch.3[1]

– Мне жаль, если их манеры вас расстроили.

– Weniger Höflichkeit4[1]. Сегодня Светоч изберёт немца прямо над их главной достопримечательностью. И праздник сразу закончится.

Автомобиль резко затормозил, и водитель выругался на отборном русском, угрожая девке спереди. Зейн заметил, как очередная быдловатая россиянка показала средний палец через лобовое стекло, поправила вязаную шапку с огромным несуразным помпоном и потащила старые костыли в сторону Красной площади.

Толпа растянулась от Воскресенских ворот до Храма Василия Блаженного, чей один бело-синий купол находился на реставрации после того, как его часть снёс морозный ураган в прошлом месяце. Красный кирпич сбоку уже был не таким ровным и ярким: где-то закрались трещины, впитавшие в себя влагу и покрывшиеся корками льда, а где-то виднелись грубые сколы. Иверская часовня лишилась двух башен, обломив свои «рожки», как непослушный чёрт. А на месте бывшего мавзолея остался толстый гранитный камень с портретом Ленина. С жителем мавзолея приключилась беда: сначала его «дом» трепануло землетрясение, а пока мемориал восстанавливали, кто-то решил присвоить забальзамированное тело себе. Поиски велись до сих пор.

Поэтому строгий пропуск не давал кучкам протиснуться вперёд: охрана расставила металлоискатели и проверяла документы. Слева, у Музея Отечественной войны 1812 года, подальше от давки и бесконечных попыток заснять мини-солнце, что воспарило над площадью, стояла и кашляла молодая девушка в длинном пальто по имени Лина.

Рядом послышалось ворчание:

– Вот, потом не убеждай меня, что справишься сама. Там один гад чуть меня не сбил. Он что, избранного везёт? Чушпан.