Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
Кровотечение почти остановилось, рана была не сказать, что смертельной. С драным доспехом всё было хуже и это расстраивало. Я только недавно накопил на эту рухлядь, а она толком и не помогла в бою. А как ее кузнец нахваливал. Мошенник проклятый.
Около десятка изломанных костяков осталось на поверхности. Остальных затянуло в жижу, растащило во время схватки по камышам или втоптало так глубоко, что доставать их пришлось бы вместе с половиной болота. Эрлос проверял раненых. Лучник сидел на поваленном стволе, скалился и затягивал ремнём повязку на ноге. Один из копейщиков никак не мог разогнуть пальцы после удара по кисти.
Я нашёл сапог, вылил из него воду и принялся за трофеи.
Извлечь целое ядро из грудной клетки нежити было сложнее, чем проломить ей череп. Ядро обычно сидело внутри грудной клетки, примерно там, где сердце у живых, но только зажатое костяными наростами. После упокоения скелета эти наросты оставались такими же крепкими. Можно было с размаху ударить топором и добраться до добычи за несколько мгновений, но расколотый камень торговец Гаршух принимал за гроши, за целую горсть мог дать разве что пару медяков. А мог и вовсе отказаться, особенно если в этот день страдал от излишней честности. Или если его кто-то надул с паршивым товаром.
Я подложил под первый костяк щит, вытащил короткое зубило и начал отсекать рёбра по одному. Стучал обухом маленького топора, придерживал кость, выбирал осколки. Внутри ядра ещё тлела зелёная точка. Я старался на неё не смотреть. После того как скелет только что попытался обмануть меня ложным ударом, ковыряться у него в груди стало несколько неприятнее.
— Целое? — спросил десятник Харди.
— Если перестанешь стоять у меня над душой и не накаркаешь неудачу, то будет целое. — недовольно бурчал я, ведь меня и нанимали как раз для этой работы, дело-то почти ювелирное.
— Я на кочке стою. А неудача это по твоей части Сигур. — усмехаясь ответил десятник, но цену целым ядрам нежити он знал, и больше не мешал.
Все же мы в поход этот пошли, не ради самого факта уничтожения нежити, все тут были ради монет, и желательно не медных, хотя бы серебряных. Хотя чего это я, тут, наверное, в руках золотые из всего отряда, не то, что в руках не держал, увидеть мог разве что сам десятник Харди. Остальные разве о подобном только мечтать могли.
Я вытащил ядро и завернул в тряпицу. Первое. Ещё несколько таких и Гаршух останется доволен, хотя по его хитрому лицу этого никогда не угадаешь.
Сами грудные клетки тащить было бессмысленно: места занимали много, весили достаточно, чтобы проклясть их на первом же подъёме. Потому хороший носильщик умел не только таскать чужое добро, но и добывать его из того, что ещё недавно пыталось его убить. За это в целом и платили, работа действительно была сложная и требующая не только опыта, но и мастерства, и тот же орк с его огромными ручищами ядро размером часто всего с ноготь, часто достать целым не мог. И тут важным являлся процент удачного извлечения этих самых ядер из костяков. Нежить нас словно испытывала, и не только была сильнее не то что гоблина, но и человека, разве что орк мог сравниться с обычным скелетом по силе. И это учитывая не самые выдающиеся размеры скелетов. Так еще и добычу из них невероятно сложно извлекать.
Наверное, не будь я в прошлой жизни сапером, то не смог бы работать так аккуратно. Хотя если честно, кроме самого слова, я мало что помню о прошлой жизни, и чем там занимался не мог бы сказать. Поначалу это напрягало, но в этом мире жизнь не дает расслабиться и придаться меланхолии, так что грустить именно по этому поводу я уже как много лет перестал.
Так вот, за полноценный поход длиной в месяц носильщику полагалась серебряная монета. Рабочий в пригороде Огненного кряжа зарабатывал столько за месяц. Правда, рабочему обычно не приходилось вырубать жалованье из чужого скелета, пока у него самого болели пробитые рёбра. Правда, тут разговор шел о рабочем, со специальностью так сказать. Мне же разве что светило медяков двадцать, за самую тяжелую и грязную работу, где-нибудь на скотном дворе. Хотя и ее я успел за годы опробовать.
За сегодняшнюю короткую вылазку Гаршух обещал мне пять медяков.
— И это всё? — Эрлос остановился возле сложенной на плаще добычи. — Семь ядер?
— Восьмое раскололи, — ответил я. — Остальные под водой. Могу поискать, если кто-нибудь согласен рисковать рядом со мной и доставать их из ила.
— Ещё чего. До темноты отсюда уйти надо.
Он поднял ржавый меч, провёл большим пальцем по зазубренной кромке и швырнул обратно.
— Двадцать мертвяков. Двое раненых. А добычи — на добрый обед не хватит. — Недовольно пробурчал помощник десятника
— Нам всем или тебе одному? — спросил Харди, вечно довольный. Вот кто просто любил сражаться и что главное, умел это делать.
Эрлос покосился на него, но спорить не стал.
— Говорил же, белого брать — к беде. В прошлый раз хоть железо приличное было. Сегодня куда ни плюнь, одна ржавая труха.
Я как раз снимал с мёртвого предплечья уцелевший наруч. Ремни расползались в пальцах, зато железо под ржавчиной казалось вполне годным.
— Тогда в следующий раз берите меня к казначейству, — предложил я. — Вдруг и там всё развалится. И сундуки даже взламывать не придется — ехидно закончил я.
Лучник на бревне коротко засмеялся и тут же зашипел, потревожив рану. Эрлос посмотрел на меня так, будто всерьёз обдумывал, сколько ядер можно извлечь из одного гоблина-альбиноса.
— Собирай быстрее. И меч этот возьми. Раз тебе всё смешно, понесёшь лишнее.
Меч я и без него собирался забрать. Кузнец Гримнир иногда покупал подобный лом, если из него ещё можно было что-нибудь выковать. Пока десятник отвлекался на чужое невезение, я уже отложил