Инеем рожденные: Альбинос - Лев Жуковский
К нему удалось подойти по более твёрдому краю протоки. Я держался сбоку, дождался, пока он махнёт мечом, и шагнул за спину.
Первый удар разбил затылок. Второй уже не понадобился. Я ещё несколько мгновений стоял с поднятой булавой, глядя на обмякший костяк.
Потом опустил оружие и сел на ближайшую кочку. Дышал я тяжело. Ноги дрожали. Левую руку хотелось прижать к телу и больше не двигать ею до следующего утра.
Магии во мне оставалось достаточно. Но применять её следовало как-то поумнее.
Когда дыхание успокоилось, я начал обыск. Сперва проверил окрестности. Постоял, прислушиваясь. Обошёл кусты и убедился, что шум не привлёк новых желающих потыкать в меня ржавым железом.
Потом вернулся к первому скелету. Меч у него был скверный. Длинная трещина тянулась от середины клинка к острию, ржавчина проела металл возле гарды. Удивительно, как он его о лед не сломал. Кираса тоже не стоила возни: разошедшиеся края, глубокие язвы, и всего одно уцелевшее крепление.
Зато на поясе висел кинжал. Я заметил его не сразу. Ножны находились под краем нагрудника, сдвинутые почти за спину. Кожа потемнела от воды и времени, но сохранилась удивительно хорошо. Шов был цел, устье плотно охватывало рукоять.
Я отстегнул ремешок и осторожно потянул.
Клинок вышел с лёгким сопротивлением. Под слоем старой смазки блеснула сталь. Я замер. На поверхности виднелись тёмные пятна, но кромка сохранилась. Кончик был цел. Рукоять удобно легла в ладонь, гарда не шаталась. По сравнению с моим обломанным ножом это выглядело имуществом состоятельного человека.
— Ну здравствуй, — сказал я.
Перевернул кинжал, посмотрел на обух и снова убрал в ножны.
— А ты зачем мечом размахивал, если у тебя такое было? Берёг на праздник?
Скелет не ответил. Я привязал ножны к своему поясу и сразу почувствовал себя немного менее нищим.
На втором нашёлся амулет. Большая редкость если честно. Он висел под сгнившим воротом на тёмной цепочке. Оправа потускнела, в углублениях набилась грязь, но камень внутри сохранился. Я промыл его водой из фляги и растёр краем рубахи.
В глубине красноватого кристалла показалась оранжевая искра. Игнис. Я уже видел такие в лавках. Правда, обычно с другой стороны прилавка и под внимательным взглядом хозяина.
Некоторое время я просто держал амулет перед собой.
Потом проверил камень на трещины. Повернул к свету, посмотрел сбоку, ещё раз протёр. Выглядел целым.
— Вот теперь поговорим серьёзно.
Я оглянулся на обоих мертвецов.
— Я бы даже сказал спасибо, если бы вы не пытались меня зарубить.
Кинжал стоил денег. Амулет с кристаллом игниса, тоже. Сколько именно, я пока не знал, и Гаршух наверняка постарался бы сохранить меня в этом неведении.
Возможно, за всё вместе удалось бы получить серебряную монету. Целую. И ещё медяки за четыре ядра.
Я представил кирасу без отверстий, потом хлеб, потом снова кирасу. С бронёй следовало решить в первую очередь. Желательно до того, как Хуркису придётся учить меня колдовать одной рукой.
— Архимаг подождёт, — сказал я. — Сначала оденемся.
Ядра из последних скелетов пришлось вырубать долго. Плечо мешало. Я работал одной рукой, второй придерживал костяк и каждый раз морщился, когда мышцы напрягались. Из разреза выступала синяя кровь. На краях уже образовались тонкие ледяные волокна, но глубокая часть раны оставалась открытой.
Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Я не торопился. После всего, что произошло, расколоть кристалл из-за нетерпения было бы особенно обидно.
Когда последнее ядро легло в сумку, я пересчитал добычу. Четыре кристалла нежити. Кинжал в хороших ножнах. Амулет с игнисом.
И что самое приятно, всё моё.
Я затянул ремни, взял булаву правой рукой и отправился к дороге. Вроде бы для первой охоты достаточно. Да и руке еще сутки минимум нужно будет восстанавливаться.
Из болота выбирался медленно. Обходил тёмные лужи, проверял почву оружием, останавливался возле каждой полосы камыша. На обратном пути прежнее желание немедленно повторить успех куда-то исчезло. Я уже знал, сколько добычи лежит в сумке, и хотел донести её до города.
Возле дороги вода стояла между чёрными ольховыми стволами. На затопленных кочках росла жёсткая трава. Местами из жижи выступали остатки старого настила, скользкие брёвна, по которым давно никто не ходил. Над лужами вились насекомые. При каждом шаге из камышей доносились всплески, заставлявшие меня поворачивать голову.
Я вышел на насыпь и некоторое время постоял, наслаждаясь твёрдой землёй под ногами. Потом двинулся к Огненному кряжу.
Булава тянула руку вниз. Несколько раз я останавливался, чтобы переложить её, но раненое плечо быстро напоминало, что выбор у меня небольшой. Сумку пришлось перевесить так, чтобы ремень не давил на порез.
По дороге съел остаток хлеба. Голод никуда не делся. После каждого восстановления он возвращался особенно настойчиво, а сегодня телу хватало работы. Я чувствовал, как под повязкой стягиваются края раны. Иногда внутри плеча начинало сильно зудеть, потом появлялась тупая боль и постепенно проходила.
К тому времени, как показались городские стены, разрез затянулся примерно наполовину.
Я остановился возле придорожного камня, осторожно отвёл ткань и посмотрел. В глубине ещё виднелись ледяные жгуты. Они соединяли повреждённые мышцы, а между ними уже нарастала новая плоть. Снаружи оставалась неровная полоса синеватого льда.
Другому после такого удара пришлось бы искать лекаря. Я поправил повязку и поднял сумку.
У ворот стражник скользнул взглядом по грязной одежде, булаве и медному амулету. Спросил, откуда иду.
— С охоты.
Он хмыкнул, и пропустил. Все же пусть даже медный амулет, избавлял меня от совсем уж наглых попыток обобрать всего лишь гоблина альбиноса.
Я прошёл через открытые ворота, прижимая добычу к здоровому боку. Плечо ещё болело. Ноги гудели. От болотной воды вся одежда стала жёсткой и пахла так, что встречные уступали дорогу без просьб.
До лавок оставалось недалеко. Я коснулся кинжала на поясе и с довольной улыбкой пошёл быстрее. Моя первая охота и даже не разу не умер, ну разве это не успех?
Глава 7
В трущобах на меня почти не смотрели. У ворот стражник ещё поморщился, когда я прошёл рядом, но дальше мой запах и внешний вид перестали кого-либо удивлять. Все же мужчина, тащивший на верёвке бочку с нечистотами, был грязнее меня. У женщины возле водоразборной колонки платье высохло жёсткими складками, а на босых ногах запеклась чёрная жижа. Двое мальчишек возились в канаве, вытаскивая оттуда что-то длинной палкой. Так что самым примечательным персонажем на улицах пригорода я точно не был.
Я