Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

расчёта. Что-то похожее на убеждение. – Я торговец. Мне плевать на политику, на магов, на графов. Но то, что вы делаете... то, что я видел в вашем дворе... эти парни с железными трубками, которые не боятся магов... – он помолчал. – Это другой мир, барон. Мир, в котором торговец может ездить по дорогам, не платя десятину каждому магу на перекрёстке. Мне это нравится.

– Значит, найдёшь?

– Найду. Дайте мне десять дней.

Четвёртая неделя ушла на фортификацию.

Засада в ущелье сработала против двоих магов. Против шести – не сработает. Они будут готовы. Они будут ждать подвоха. И их будет достаточно, чтобы контролировать все подходы.

Значит, нужна другая тактика. Не засада – подготовленная оборонительная позиция.

Я провёл два дня, изучая местность вокруг усадьбы. Ходил с Олафом и Крисом, измерял расстояния шагами, оценивал углы обстрела, искал естественные укрытия.

Нашёл.

В трёхстах метрах к югу от усадьбы начинался пологий холм, покрытый редким кустарником. С его вершины просматривалась дорога от Серого Брода на два километра вперёд. На северном склоне – каменная гряда, естественный бруствер высотой по пояс. За ней можно было укрыться от прямых магических атак.

Я приказал рыть траншеи.

Двадцать крестьян копали три дня. Система была простой, но эффективной: основная траншея вдоль каменной гряды – двадцать метров длиной, глубиной по грудь. Две боковые – «рукава» – отходили под углом, позволяя вести перекрёстный огонь. Между рукавами – ходы сообщения, чтобы можно было перебегать из одной позиции в другую, не высовываясь.

Для защиты от магии земли – бич, который чуть не убил нас в Волчьей Пасти – я придумал настил. Толстые дубовые брёвна, уложенные поперёк траншеи, засыпанные землёй. Каменные шипы геоманта пробьют землю, но застрянут в брёвнах. По крайней мере, первый удар выдержат. А первый удар – это всё, что нам нужно, чтобы успеть ответить.

Для защиты от огня – мокрые шкуры, наброшенные поверх настила. Пиромант подожжёт? Шкуры обуглятся, но не дадут пламени добраться до стрелков. На пару минут – хватит.

Перед траншеями, на расстоянии пятидесяти метров – полоса «сюрпризов». Я потратил три дня и большую часть оставшегося эфирита на изготовление двенадцати фугасов.

Принцип был прост: глиняный горшок, набитый порохом и свинцовыми осколками. В горшок впаяна эфиритовая полоска (стабилизатор) и длинный фитиль. Горшки закопаны на глубину ладони, фитили выведены в траншею. Когда противник окажется на полосе – поджигаем.

На Земле это назвалось бы противопехотной миной. Здесь это была просто керамика с порохом. Но эффект обещал быть впечатляющим.

– Это негуманно, – заметил Олаф, глядя, как я закапываю последний горшок.

Я выпрямился, отряхивая землю с колен.

– Негуманно – это когда маг поднимает каменные шипы под ногами безоружных людей. Негуманно – это когда Граф вырезает деревни ради куска синего камня. То, что мы делаем, – это равновесие. Мы даём людям без магии шанс выстоять против тех, кто привык убивать безнаказанно.

Олаф помолчал.

– Знаете, господин... мой отец был кузнецом. Обычным, не как Бурт – подковы ковал, гвозди. Его убил маг. Просто так. Шёл мимо, не понравилось, как отец посмотрел. Щёлкнул пальцами – отец упал. Молния. Маг даже не остановился. Потом я узнал: он был аттестованным, третьего ранга. Его даже не допрашивали.

Я посмотрел на Олафа. Его единственный глаз блестел. Не от слёз – от чего-то более глубокого.

– Поэтому я здесь, – тихо сказал он. – Не потому что вы мой барон. А потому что вы первый человек, который дал мне надежду, что это можно изменить.

Я не нашёл, что ответить. Просто кивнул и вернулся к работе.

К исходу месяца баронство Валье было неузнаваемо.

Я стоял на вершине холма и смотрел на то, что мы построили. Система траншей с деревянными настилами и мокрыми шкурами. Двенадцать фугасов на подходах. Тридцать аркебуз, из которых десять – с кремнёвыми замками. Двадцать стрелков, способных дать прицельный залп на тридцать шагов. Четверо арбалетчиков для прикрытия перезарядки. Запас пороха на двести выстрелов. Запас пуль – на триста.

Рядом со мной стояли Олаф, Бурт, Тим и Крис. Мой ближний круг. Мой штаб.

– Итого, – я перечислял, загибая пальцы. – Двадцать стрелков в основной траншее. Четверо арбалетчиков на флангах. Олаф командует левым крылом, Крис – правым. Тим – резерв, пять человек с перезаряженными стволами, которые заменяют выбывших. Бурт – тыл, боеприпасы, подвоз пороха.

– А вы, господин? – спросил Крис.

– Я – где понадобится. И у меня есть кое-что для особых случаев.

Я достал из-за пояса предмет, над которым работал последние три ночи. Он выглядел как короткая толстая трубка с деревянной рукоятью – почти как укороченный пистоль. Но внутри ствола вместо одного канала было четыре, высверленных параллельно. Четыре заряда, четыре запальных отверстия, четыре кремнёвых замка – спаренных попарно на двух спусковых крючках.

Четырёхствольный пистолет. Два выстрела по два ствола. Четыре пули за три секунды. Без перезарядки.

– Что это? – Бурт уставился на оружие с выражением человека, который только что увидел, как его собственное дитя выросло и стало чудовищем.

– Страховка, – ответил я. – На случай, если маг прорвётся к нашим позициям. Четыре пули в грудь с пяти шагов – это то, от чего щит может и не спасти.

Я убрал пистолет обратно за пояс.

– Завтра, – сказал я. – Завтра истекает месяц, который дал нам Ренард. Может, они придут через день. Может, через неделю. Может – через час. Но они придут. Шесть магов и бог знает сколько мечников.

Я обвёл их взглядом.

– Вы готовы?

Олаф ответил первым.

– Двадцать лет ждал этого.

Крис кивнул – молча, по-военному.

Тим сжал челюсти.

– Готов, господин.

Бурт посмотрел на свои огромные, закопчённые руки. Потом – на тридцать стволов, аккуратно разложенных в оружейном сарае. Потом – на меня.

– Я не просто готов, – сказал он. – Я это всё сделал. Каждый ствол. Каждую форму. Каждую пулю. Если они думают, что придут и заберут то, что мы построили, – пусть попробуют.

Я кивнул. Больше слов не требовалось.

Мы спустились с холма. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровый цвет. На дороге от Серого Брода было пусто. Пока.

Они пришли на рассвете тридцать второго дня.

Дорн увидел их первым – он дежурил на наблюдательном посту, устроенном на старом