Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Теперь гораздо выгоднее открыть кооператив от ГКО, на его условиях — так будет хоть какое-то прикрытие на случай провала.
Открыть же кооператив самостоятельно, конечно же, можно, но все риски тогда тоже придётся взять на себя, а гарантий, что напротив твоего кооператива не будет открыт аналог, пользующийся эффектом масштаба и кроющий твою цену, никто и никогда не даст.
И есть одна тайна, которую знают только несколько сотен человек во всём ГКО и один Жириновский — имеется специальный отдел, анализирующий рынок и выявляющий самые успешные кооперативные предприятия. Отчёты из него поступают в другой специальный отдел, который занимается уничтожением конкуренции.
Это значит, что рядом с успешным посторонним предприятием неизбежно появится россыпь новых, от Организации, которые будут, даже себе в убыток, переманивать потребителей и выдавать более дешёвый товар.
Такое работает не везде и не со всем — иногда специальный отдел рекомендует сделать фокус на целый сегмент экономики, потому что в нём появилось слишком много успешных кооперативов.
То есть, настал этап, когда Организация, как любая нормальная транснациональная корпорация, душит всех мыслимых конкурентов на местах, как высокий вяз, отравляющий почву под кроной, лишь бы ему больше досталось.
Но Организация занимается не уничтожением конкурентов ради сверхприбылей, а нейтрализацией любых признаков свободного рынка. Ей не нужна конкуренция сама по себе, потому что внутри неё настроены процессы, которые делают её бессмысленной.
И любые признаки свободного рынка она уничтожает не из идеологической ненависти, а ради повышения предсказуемости экономики, что повышает эффективность планирования.
К тому же, «уничтожение посторонних кооперативов» — это слишком сильное выражение, потому что уничтожается в этом случае только юридическое лицо, а вот кооператоры, на деле доказавшие, что могут налаживать реальное производство и производить товары народного потребления, приглашаются в Организацию, чтобы войти в кадровый резерв. Из этого резерва, скорее рано, чем поздно, эти кооператоры будут направлены в новые кооперативы.
В действиях Организации, несмотря на её высокую политизированность, нет ни капли идеологии — есть только 100 % теория управления. Довлеет экономика, а не политика. И экономика говорит, что нужно контролировать всё, чтобы не было никаких неурядиц.
Жириновскому даже с очень щедрой доплатой не сдались кризисы перепроизводства, а ведь такое теоретически возможно даже внутри страны.
«Если представить, что Горбачёв не дебил, а гений и новатор, который сумел разработать идеальный механизм — систему кооперации, которая работает…» — задумался Жириновский. — «Получается, что все исправно работающие кооперативы выдают товар, реагируя на потребности населения, которые динамичны и неоднородны, что означает ровно те же механизмы, что и в обычной рыночной экономике, но в меньшем масштабе. Это: волатильность спроса, перепроизводство, рост складских остатков, рыночное „перетягивание“ кадров, локальные кризисы перепроизводства, а также непредсказуемость поведения производителей. Зачем нам эти проблемы?»
Он как-то слышал мнение, осуждающее саму идею Советов — главным аргументом «против» было утверждение, что обычные люди слишком тупы, чтобы принимать важные политические решения.
Но из этого следует логичный вопрос: если обычные люди слишком тупы для политики, то кто сказал, что они достаточно умны для рыночной экономики?
Что такое рыночная экономика? Это десятки миллионов собственников, принимающих самостоятельные решения в качестве реакции на изменения окружающей их бизнес среды, в условиях критического недостатка информации, а также выраженной склонности собственников к стадному поведению, переоценке или недооценке рисков, эмоциональности, а также до мокрых штанишек боящихся всё потерять. Это и создаёт хаос, делающий рыночную экономику принципиально непредсказуемой.
«Из этого следует, что при капитализме экономика, которая важнее, чем политика, потому что второе исходит из первого, доверена тупым обычным людям…» — пришёл Жириновский к выводу. — «Боже, несмотря на то, что тебя нет, храни Америку, ха-ха-ха…»
— Больше не повторится, Владимир Вольфович, — прервал его размышления до этого боровшийся с собой Крючков. — Впредь буду согласовывать с вами каждое своё официальное заявление.
— Вот не надо так, Владимир Александрович, — попросил Жириновский. — Говорите, что хотите — в этом нет никаких ограничений. Но не делайте это по центральному телевидению, прерывая при этом график вещания. Только после согласования со мной — если уж считаете, что это очень нужно. Хорошо?
— Я вас понял, — поморщившись, кивнул Крючков. — Могу идти?
— Можете, — улыбнулся ему Жириновский.
Председатель КГБ откланялся и покинул кабинет.
Владимир посмотрел на часы, которые пробили полдень. Скоро законный обед, но перед ним нужно принять группу программистов из Организации.
В кабинет заглянула Екатерина Георгиевна, его бессменный и верный секретарь.
— Владимир Вольфович, ваши «погромисты» пришли, — сообщила она.
— Как раз вовремя, — улыбнулся Жириновский. — Дай мне две минуты, а затем запускай.
Дверь кабинета открылась и внутрь вошла группа старших программистов, занимающихся разработкой и развитием промышленной операционной системы «Балиал 1.0» — названа она так в честь вершины Дюльтыдагского хребта, что находится в Дагестанской АССР.
А вот операционная система для простых смертных получила название «Гестола 1.0» — в честь одной из вершин Безенгийской стены, что находится на границе Кабардино-Балкарской АССР и Грузинской ССР.
Жириновский внимательно рассмотрел визитёров: Сысоев, Касперский, Ян, Чернов, Бабаян и Шалыто — все они возглавляют собственные специализированные отделы, объединённые общей целью.
— Здравствуйте, хорошие вы мои! — заулыбался он. — Как успехи? Никто не обижает?
— Нет, Владимир Вольфович, — с улыбкой ответил Бабаян. — А успехи есть, хоть и не такие значительные, как раньше.
— Тогда расскажите мне, Борис Арташесович, об этих не таких значительных, как раньше, успехах, — попросил Жириновский. — И не стойте — рассаживайтесь. Курить хотите — курите. Я тоже закурю, раз хотите…
Он достал из кармана пиджака пачку «Ростова» и вытащил из неё сигарету. Евгений Касперский прошёл к окну и открыл форточку.
— Успехи… — начал Бабаян. — Завод «Красный богатырь», полностью переведённый на отечественное программное обеспечение, отчитался о девяноста днях без единого сбоя. Есть жалобы на удобство — интерфейсы, к сожалению, до сих пор не совершенны…
Он покосился на Сысоева.
— Работаем, — усталым тоном ответил тот.
— Но устойчивая стабильность достигнута, — продолжил Борис Арташесович. — Мы выждем ещё двести семьдесят дней, посмотрим, как себя покажет система, и составим итоговый отчёт по полевым испытаниям.
— А другие заводы? — спросил Жириновский. — И меня больше интересует, как наша операционка показывает себя в кооперативах — они и будут создавать основную массу проблем!
— На «Ижтяжбуммаше» отчётный срок ещё не подошёл, но замечаний не поступало, — ответил Бабаян. — На «Ремпутьмаше», в Перми, семнадцать дней назад была критическая ошибка, но её оперативно устранили штатные специалисты —