Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Волот принялся насыщаться, с наслаждением чувствуя, как с каждым прожеванным кусом в тело вливаются свежие силы, вызывая прилив бодрости. Мясо оказалось слегка подгоревшим, но сочным, прожаренным. По пальцу и заросшему щетиной подбородку потекли капли сладкого сока. Вино было прохладным, сладким и не слишком крепким, так чтобы запивать пищу в походе, но не хмелеть.

Тцару показалось, что в лесу блеснул огонек.

- Аслан, - подозвал он сотника. - Разведчиков в лес. Немедля!

Сотник кивнул, отошел дать необходимые распоряжения. Четверо воинов пришпорили коней. Волот смотрел, как они удаляются. Сумерки сгустились, на мир опустилась ночь, и теперь лес и пустошь перед ним как на ладони в свете полной луны.

Разведчики быстро вернулись. Остановившись в десяти шагах от костра, где сидел тцар, подошли и отвесили поклоны.

- Мой тцар, - сказал один, высокий, со шрамом на лбу, видимо, главный, - там в лесу домик ведьмы. Изба на куриных ногах. Она призывает тебя. Говорит, имеет сообщить нечто важное.

Волот задумался. Бросил взгляд на полную луну и темную стену леса. Где-то там, среди деревьев, снова блеснул огонек. Таинственный, манящий, загадочный.

- Добро, - сказал он, поднимаясь. - Аслан, бери дюжину воинов. Коня мне!

- Так вот ты какой, тцар Артании, - произнесла старуха Яга с улыбкой, в которой мелькнула насмешка и сожаление одновременно.

Она сидела на лавке у окна напротив входа, когда Волот переступил порог и закрыл за собой скрипучую дверь.

- Чего тебе надобно, ведьма? - вопросил он, не став приветствовать. - Зачем звала? И как узнала, что я здесь?

- Я ведунья, - заметила старуха. - Яга. Ведаю много чего, а не только кто проезжает мимо моей избушки. Сбитень будешь, тцар? У меня хороший, свежий.

- Сама пей свое добро, - буркнул Волот.

- А ты не похож на своего брата, - сказала Яга, пристально разглядывая гостя, - хотя нечто общее очень даже есть. Но внутри вы разные. У тебя сердце — черное. А у него — светлое, как белый день.

- Белобог и Чернобог — тоже братья, - заметил Волот. - Но мир держится на обоих.

- Они оба — суть одно и то же, - сказала Яга. - Две стороны монеты. Убери одного, любого из них — и миру конец. Он держится не на черепахе, как многие думают. А на вечной борьбе Света и Тьмы. Но ты и Имир не такие. Он пытается спасти отца, а ты — мечтаешь уничтожить Куявию. А потом и остальные тцарства вокруг. Собрать земли в огромный кулак, возродить скелет, который рассыпался в древности.

Волот небрежно отмахнулся.

- Значит, Имир у тебя побывал, - сказал он. - Что ты ему поведала?

- Гораздо важнее то, что я скажу тебе, - заметила Яга.

Аслан и еще двенадцать воинов терпеливо ждали снаружи, с неприязнью поглядывая на надетые на шесты звериные и человеческие черепа. В свете полной луны кажется, что в пустых глазницах мелькают огоньки, и черепа вот-вот оживут.

- Не нравится мне тут, - признался Грицько, покосившись на черепа, потом на избу на огромных куриных ногах. - Еще и на ночь глядя приехали.

- Не дрейфь, ха-ха! - засмеялся Емерчик. - Но, ежели что, можешь сбегать в кусты. Главное, смотри, чтоб на лешего не нарвался в темноте. Они не любят, когда им на ноги гадят! Ха-ха-ха!

Остальные воины молча смерили их взглядами, лишь ухмыльнулись.

- Тише вы! - шикнул Аслан. - Мы здесь, чтобы охранять тцара. И положим ради него животы.

Распахнулась дверь, и Волот легко спрыгнул на землю, не обращая внимание на приставную лестницу. Куриные лапы, что держат избу, едва заметно присели и снова распрямились, поднимая дом. Тцар дышит тяжело, лицо побагровело от гнева, на левом виске пульсирует жила. Дверь осталась открытой, в избе подозрительно тихо. Только теперь Аслан заметил, что в руке тцар сжимает боевой топор. Когда лезвие попало в пятно лунного света, узрел, что оно обагрено свежей кровью.

Слова Яги не выходят из головы у тцара, сердце все еще колотится от черной ярости.

- Ты и вся Артания пожнете бурю. Из-за тебя началась война, которой Троецарствие не видело сотни лет! Артания и Куявия содрогнутся до основания, и реки крови зальют ваши земли. Дым от погребальных костров затмит солнце днем и луну ночью. Стоны вдов оглушат тех, кто остался в живых. А живые — позавидуют мертвым!

- Имир убил моего сына! Единственного! Которого сам знал с первого дня рождения!!

- Останься Рамзаган в живых, - возразила Яга,- он бы вырос в равнодушного и никчемного тцара. В жестокого и кровавого убийцу, вроде тебя. Только хуже. Сам того не зная, Имир избавил свет от исчадия Зла, которому ты бы и в подметки не годился.

- Будь ты проклята, старая карга, - процедил тцар, вскидывая топор. - Отправляйся к Ящеру! Будь уверена — мой брат вскоре последует за тобой!!

- Сжечь этот курятник, - повелел Волот ждущим распоряжений воинам. - Спалить дотла!

Войт Клабар всегда начинал утро с чашки напитка из бодрящих трав, кавдры, и обхода котлованов с драконами. Вот уже десять лет он управляет Городом Драконов, известным во всей Куяве как Драконополь, ему подчиняются Наездники Драконов, которым передает исходящие от тцара приказы.

Выпивая глиняную кружку дымящейся кавдры, Клабар встречает божественной красоты рассвет, зажигающий розовым пламенем вершины гор. Затем обходит драконьи логова, расположенные на дне каждого из котлованов, рассматривает едва заметные в рассветных тенях силуэты свернувшихся в гигантские комки спящих летучих зверей.

Всего — пятнадцать котлованов, но два пустуют. Драконы там умерли от неизвестной болезни два года назад. Тогда было дикое нашествие летучих мышей, и эти два дурня наглотались мелких тварей. Вскоре принялись задыхаться. Смотреть, как умирают эти гиганты, было сущим мучением для Клабара — все же он любил драконов, в прошлом сам один из Наездников.

В один из полетов спешил, плохо привязался ремнями, упал с высоты и сильно повредил спину. Чудом не разбился, боги уберегли, но долго сидеть на одном месте в полете уже не может, да и правое бедро