Надежда Навара - Расходный материал

– Черт побери! – искренне возмутился Гунар Кийс. – Наглость раскольников превосходит все границы!

Против ожидания сенешаль Уоллес неожиданно спокойно воспринял новость.

– Что ж, нам остается еще раз поблагодарить военного куратора за своевременно принятую на себя ответственность. Жаль, что никого не удалось взять живьем. – Он бросил презрительный взгляд в сторону Камински. – Доклад в целом подтверждает отсутствие дальнейшей необходимости режима военного положения. Подробностями займутся мои люди, и чем скорее, тем лучше. Извините господа, я должен вас покинуть.

Он поднялся.

– Сядьте, сенешаль! – вступил в разговор Николас Брем. – Вас никто не отпускал.

– Что за тон, дорогой командор? – развязно бросил Уоллес, всесильный начальник СБГ не любил, когда ему перечили. – Вы не в казарме, а я – не рекрут-первогодок.

– Но и вы – не на вечеринке с приятелями, – холодно парировал оскорбительный выпад Брем.

– Ну что ж, из уважения к армии ордена я готов уделить вам еще несколько минут, командор. – Уоллес нарочито медленно сел.

– А нас ты совсем не уважаешь, скотина! – чуть слышно прошипела Гонсалес.

– Итак, господин Брем, на чем еще вы хотели заострить мое внимание? – снисходительно осведомился сенешаль.

– Командор хотел заострить ваше внимание на том, каким образом взрывное устройство оказалось в помещении, тщательно охраняемом вашей службой.

Фраза, брошенная Камински тихим ровным голосом, чуть не заставила Уоллеса подпрыгнуть. Казалось, сенешаль на какое-то время потерял дар речи. Затем последовал взрыв эмоций:

– Куратор, я требую избавить меня от грязных намеков вашего клеврета! – Лицо Уоллеса побелело от ярости. – Немедленно прикажите ему выйти вон! Или я сам выкину его за дверь!

Мономах с трудом сдерживал хохот – спектакль, который вел Камински, был, как всегда, великолепен.

– Ставлю миллион кредитов – Уоллесу конец! – азартно шепнул фон Зидлер соседке.

Гонсалес снова промолчала. Прежде чем делать ставки, ей хотелось до конца уяснить расклад – как ни крути, а у «правой руки» гроссмейстера был изрядный запас прочности.

– Господин Уоллес! – зло выкрикнул магистр Гиад. – Прекратите истерику и дайте нам разобраться в серьезнейшем вопросе!

Он повернулся к Камински и строго потребовал:

– А вы извольте объясниться! Нунций встал и смиренно поклонился.

– Господа, прошу извинить мою несдержанность. Мы все, безусловно, ломаем голову, каким образом террористам чуть было не удалось гнусное покушение. – Желая усилить эффект, он сделал драматическую паузу. – Ответ прост и ужасен!

– Перестаньте паясничать и тянуть резину, – с ненавистью бросил Уоллес, – мы ждем!

– Да, да, я уже закачиваю, – заторопился Камински. – В ходе расследования выяснилось: внеочередное разрешение на посадку кораблю террористов выдала СБГ. Они получали кодированные инструкции из офиса вашей службы, господин сенешаль.

Разорвись сейчас в помещении бомба, она вряд ли произвела бы на слушателей такое впечатление. Уоллес побагровел и застыл в кресле с выпученными глазами. Он рванул тугой ворот кителя – ему не хватало воздуха – и прохрипел:

– Этого не может быть!

– Доказанный факт, – мстительно подтвердил Брем. – Среди ваших людей есть предатель… или предатели.

Фон Зидлер в ужасе схватился за голову:

– Благословенная сеть, сектанты Звездной Хартии проникли в службу безопасности!

– Такой компот – пострашнее любых интриг в Капитуле, – мрачно согласился Кийс.

Амалия Гонсалес искренне позавидовала мастерству игроков – сенешаля топили на редкость грамотно. Затянувшуюся паузу прервал куратор:

– Господин Уоллес, я полагаю, вы проведете тщательное внутреннее расследование. – Он указал на портфель, лежащий перед обескураженным сенешалем, и желчно добавил: – Необходимые материалы здесь. Кажется, вы куда-то торопились? Не смею дольше задерживать.

Начальник СБГ встал, сгреб портфель со стола и, как лунатик, побрел к выходу.

В приемной военного куратора находился только дежурный адъютант. Уоллес машинально прикрыл за собой дверь и в глубокой задумчивости прошел мимо него.

– Господин сенешаль, – напомнил тот. – Вы забыли личное оружие.

– Угу… – рассеянно буркнул Уоллес и вернулся к столу. – Давайте.

Офицер достал из сейфа в стене небольшой пистолет и выстрелил начальнику службы безопасности гроссмейстера в голову. Тот выронил портфель и рухнул на выстланный толстым ковром пол. Убийца быстро обошел стол и вложил оружие в руку жертвы.

Двери кабинета распахнулись – на пороге стояли магистры.

– Что… – Кийс не договорил и остолбенело уставился на офицера, склонившегося над Уоллесом.

Адъютант попытался нащупать пульс и безнадежно всплеснул руками.

Мономах протиснулся веред.

– Господин куратор, сенешаль Уоллес покончил с собой! – взволнованно доложил убийца.

– Кровавый финал, – потрясенно пробормотал фон Зидлер.

– Единственный выход, – пояснил Камински. – Переговоры с террористами зашифрованы его личным кодом.

Магистры притихли.

– Я лично доложу его светлости о происшедшем, – решил Мономах. – Господа, вынужден просить не расходиться – могут потребоваться ваши показания. Надеюсь вознаградить ваше терпение трапезой в замке Ветров.

Куратор жестом подозвал адъютанта:

– Капитан, проводите гостей и распорядитесь насчет обеда.

Следуя за офицером по длинному коридору, фон Зидлер тихо шепнул магистрам:

– Самоубийство коменданта шито белыми нитками, узнаю приемчики Камински. Очень сомнительно – Уоллес служил Ломбарди как пес…

– Сейчас не важно, был ли предателем Уоллес. Важно – какую роль предложат нам, – чуть слышно перебила его Гонсалес. – А уж потом мы решим, что делать.

Замок Ветров, горная гряда Аденауэр,

Констант, Протекторат ордена Хранителей.

17 марта 3000 года

Лучи заходящего солнца окрасили обеденный зал замка Ветров в красноватый оттенок. Их блики переплетались с пламенем свечей в высоких шандалах. Поздний обед закончился – пятеро мужчин и одна женщина за столом наслаждались десертом и напитками.

– Итак, дорогой хозяин, – промурлыкала Амалия Гонсалес, сощурившись, – Джиакомо Ломбарди был вынужден согласиться с результатами вашего блестящего расследования?

– Да. – Мономах неторопливо отпил из бокала. – Его светлость настолько возмущен дерзким покушением и изменой Уоллеса, что в самых жестких выражениях потребовал принять карательные меры к сектантам и собственной службе безопасности.