Надежда Навара - Расходный материал

Он хитро посмотрел на усмехающуюся гостью и добавил:

– Чу Фань и госпожа Чатри с трудом уговорили его отказаться от поспешных решений.

Гунар Кийс, чье вытянутое лицо в слабом освещении приобрело мертвенный оттенок, пробормотал:

– Лучше бы они повлияли на гроссмейстера в прошлом году.

Магистр Гиад возлагал на «святую троицу» немалую долю вины за бедствия, обрушившиеся на Объединенную Республику.

– Очевидно, нам следует приложить все усилия, чтобы инцидент не получил широкой огласки, – резюмировал тучный фон Зидлер и со вздохом сожаления прикончил апельсиновый десерт.

Он оглядел стол и указал массивным подбородком на изящную хрустальную вазочку:

– Амалия, пожалуйста, перелай мне вон то соблазнительное мороженое.

– Юрген, ты неисправим! – назидательно заметила Гонсалес и тем не менее выполнила его просьбу. В тандеме магистров-союзников энергичная и собранная женщина давно играла ведущую роль, снисходительно потворствуя сибаритским наклонностям старшего по возрасту коллеги.

– Вы совершенно правы, уважаемый магистр, – подал голос командор Николас Брем. – Я уже получил указания – военное положение объявят учениями по отражению террористической атаки. Свидетелей обяжут помалкивать.

– Гроссмейстер высоко оценил вклад всех присутствующих в преодоление кризиса, – сообщил Мономах и подцепил изящной вилочкой сочный абрикос. – Я же, в свою очередь, хочу поблагодарить моего старого друга за помощь в столь запутанном и деликатном деле.

Камински скромно потупился. Он сидел на дальнем конце стола и, словно бедный родственник, подчеркнуто дистанцировался от облеченных властью сотрапезников.

– Следовательно – дело закрыто. – Гонсалес зевнула.

– Нет! – Куратор отложил недоеденный абрикос и внимательно оглядел гостей. – Мы не обсудили самое главное – причины, сделавшие возможным утреннее покушение. Есть веши поважней всегдашних попыток Хартии досадить нам и амбиций покойного Уоллеса.

«Я точно знаю, о чем ты сейчас поведешь речь, старый лис. – Магистр Арагона подвинулась в тень и улыбнулась. – Что ж, делайте вашу ставку, господин куратор!»

Фон Зидлер по-детски облизнул ложечку от мороженого и спросил:

– Вы имеете в виду ситуацию с легионами?

– Мономах, вы же сами первый и вступили в дружественный контакт с захватчиками, – не удержался от нервного замечания Кийс.

– Да, я рекомендовал гроссмейстеру временно занять нейтральную позицию. Ребенку ясно – не имея детальной информации о противнике, нельзя эффективно противостоять ему, – спокойно согласился куратор и вдруг громыхнул ладонью по столешнице. – Но клянусь сетью, не я принимал решение использовать столь неуправляемую силу в попытке расширить влияние ордена!

«Браво, куратор! – продолжала циничные размышления Гонсалес. – Решил свалить Джиакомо Ломбарди – назови цену нашего содействия».

– Я всегда утверждал – военная угроза на первом месте! – напомнил Кийс. – Нас уже и так повсеместно обвиняют в предательстве и сговоре с агрессором. Еще одна волна атак легионеров – и правители Доминиона попытаются установить собственный контроль над порталами ЮНИТРИСС.

Голос магистра Гиад сорвался на свистящий шепот:

– Случись такое – и Сожженная Зона покажется нам раем. Ситуация накалена до предела.

«Но сначала легионы окончательно захватят всю Объединенную Республику, и конец твоему магистрату, – отметила про себя Гонсалес и бросила на взволнованного оратора иронический взгляд. – Бедняжка, не стоит так горячиться! Думаю, сейчас тебе укажут путь к спасению».

– Интерес к нам как к гаранту сделок среди наемных соединений падает, – пожаловался магистр Новой Ганзы. – Это наносит ордену серьезный экономический ущерб, наша валюта девальвируется.

«Говорил бы честно – страдают мои личные спекуляции, – откомментировала Гонсалес. – Ты даже слегка похудел от забот, дружочек. А тут еще господин Ломбарди в последнее время не больно-то прислушивается к твоим мудрым советам. Да… веселая подобралась компания. Хотя время ли шутить? Мое собственное положение на Арагоне тоже весьма шатко».

Она неожиданно прямо обратилась к куратору:

– Что вы конкретно предлагаете?

– Настал момент сделать решительный выбор! – Мономах торжественно поднялся. – Орден Хранителей – не свора религиозных фанатиков и не шайка торгашей, наживающаяся на чужих бедах. Пора напомнить всем, что мы – единственная сила, способная осуществить то, что не удается правителям Доминиона. Мы, и только мы, вновь спасем человечество от варварства, как спас его Иона Гомеш, сохранивший ЮНИТРИСС!

Последние отсветы заката давно потухли – полумрак придал тайной вечере мистическую атмосферу. Гости молчали – то ли осмысливали пафос сказанного, то ли взвешивали реалии.

Паузу прервал фон Зидлер:

– Ты намерен открыть военные действия против легионов? Пойдешь на конфликт и не подчинишься распоряжениям гроссмейстера? – В голосе магистра появилась нотка разочарования. – Одумайся, Роман. Ты подталкиваешь орден к новому расколу! Я…

Хриплое покашливание на дальнем конце стола не дало ему закончить. В глазах фон Зидлера мелькнул страх, он умолк и пожалел о вырвавшихся неосторожных словах.

Куратор поспешил успокоить толстяка:

– Кто говорит о расколе? Я готов последовательно выполнять все приказы его светлости. – Глаза Мономаха хитровато прищурились. – Но, господа, поставьте себя на место легионов и честно ответьте на простой вопрос: будете ли вы соблюдать договор?

«В точку, – согласилась Амалия Гонсалес. – Готовишь Для себя роль спасителя, не так ли, будущий гроссмейстер Мономах? Впрочем… Мы действительно можем остаться на бобах. В случае катастрофы вряд ли кому-то понадобится безработный магистр!»

– Мы должны опередить их. Впрочем, если вы не согласны, считайте, что разговора не было, – быстро закончил куратор. – В любом случае я прошу сохранить конфиденциальность нашей беседы.

Похожий на выстрел звук вновь привлек внимание магистров к дальнему концу стола. Антон Камински аккуратно отложил в сторону обломки фарфорового блюдца.

– Прошу извинить мою неловкость.

Магистру Арагона показалось, что в глубине глаз старого нунция полыхнуло дьявольское пламя. Неожиданно перед ней возникло видение – окровавленный труп Уоллеса. Усилием воли она отогнала страшную картину и твердо произнесла:

– Я рада, дорогой куратор, что нам выпала честь разделить с вами ответственность за судьбы человечества.

– Благодарю, многоуважаемая магистр. Чудесно видеть такую решимость в столь очаровательной даме. – Мономах галантно поклонился.