В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

Ирина кивнула и, ухватив ранец, закинула его себе за спину. Обратный путь занял куда меньше времени, через пятнадцать минут они добрались до колодца, в котором лежало тело ловчего. Бельский задрал голову и посмотрел вверх, неба не увидел, бледной зелени духова мира тоже, дыра имелась, но вела она в какой-то подвал, который было не так просто отыскать. Он даже поднял в воздух сокола, тот пролетел в дыру, но пути наружу не обнаружил, все обвалилось, так что сказать точно, где этот подвал, нереально.

— Ну, что делаем? — глядя на мужа, поинтересовалась Ирина.

— Да ничего, — доставая веревку, отозвался Михаил. — Сейчас примотаем покойника к моему волку, и понесет он его до нашего спуска, там поднимем на поверхность и похороним.

Воронецкая кивнула и принялась помогать. Вулкан стоял чуть в стороне и пристально наблюдал за людьми. Когда Бельский снял с покойника артефактный пояс, он предупреждающе оскалил клыки.

— А ну, цыц, — сурово погрозила ему кулаком Ирина, — ему это уже не надо.

Несколько секунд она тягалась с ксансом взглядом, после чего тот, признав поражение, покорно склонил голову и дальше против мародерства не возражал.

Через пять минут все было кончено, тело закрепили на спине волка. Теперь оставалось вернуться назад. Бельскому страшно надоело это подземелье, но он выполнил задачу, теперь возвращение в империю — это дело даже не времени, а его желания.

Упираясь ногами в стену и перебирая руками по узлам, навязанным на веревку, боярин медленно, но верно взбирался наверх. Ирину он пропустил вперед. Та все же загнала на время подъема Вулкана в кубик. Нехотя, но ксанс подчинился.

— Ааааа, — раздался сверху душераздирающий крик, и в провал, через который они сюда проникли, свесилась женская рука.

Михаил, вздрогнув, ускорился, ему оставалось еще метров пять.

— Дай картинку руин, — приказал Бельский, нащупав сознание беркута, которого отправил приглядывать за местностью, когда они еще даже не начали подъем.

Изображение пришло мгновенно. Ирина лежала на самом краю, почти рядом с веревкой, ксанса нигде видно не было, видимо, она не успела его выпустить.

Бельский, не отвлекаясь, выбрался из ямы, и тут же увидел то, что не смог обнаружить его черный дух. Метрах в десяти от края ямы на невысокой стеночке, оставшейся от какого-то строения, стоял подтянутый седовласый мужчина в мундире второго полка. Погоны сохранились, пред Михаилом был ни много ни мало майор, но видок у него потрепанный — китель изодран и окровавлен, сапоги грязные, лицо заросло длинной щетиной, почти бородой. Беженец, пораженец, но не офицер. Посмотрев незнакомцу в глаза, Бельский помянул его мать. Перед ним был не человек — алый вертикальный зрачок, скулы заострились, а на лбу было два симметричных роговых образования, больше похожих на шишки. Ну что ж, демоны, похоже, адаптируют свои оболочки под себя, вот и рога отращивать стали. Он бросил быстрый взгляд на Ирину, та была жива, на одежде видны следы скверны, бес его знает, чем ублюдок ее атаковал, но амулет, созданный Долгоруковой, не справился. Ударил одержимый от души, серая пыль добралась до цели, кожа на лице княгини покрылась черной паутиной проклятия.

— Назовись, демон, — не спуская глаз с противника, приказал Бельский, сам он опустился рядом с Ириной на одно колено и наощупь извлек из поясной сумки пузырек с зельем Марфы. Он выдернул зубами пробку, не глядя, разжал Воронецкой челюсти и влил содержимое в рот княгине. — Подожди, любимая, — попросил он ее, с нежностью поднимаясь и готовясь к схватке, — сейчас убью одержимого и займусь тобой.

В настоящий момент он больше ничего сделать не мог, пока не убьет тварь, стоящую перед ним.

— Я Сидерот, владеющий душами, первое колено народа Шиар. Пади ниц, человек, прими свою судьбу, ты станешь сосудом для моего брата Одерота, и вместе мы пройдем по этому миру огнем и мечом.

При этих словах одержимый укутался алой дымкой, легкой, почти незаметной. Это был не просто визуальный эффект, Бельский ощутил себя полнейшим ничтожеством, которое не достойно не то, что смотреть на демона, но и дышать с ним одним воздухом. Захотелось упасть ниц, ползти к великому, лизать его грязные сапоги и молить, чтобы тот пощадил его, простил и дал возможность служить.

Михаил упал на одно колено и склонил в покаянии голову, у него не осталось своих мыслей, только желания хозяина. И тут его взгляд уперся в обручальное кольцо на руке Ирины, оно сверкнуло короткой вспышкой, потом еще раз и еще. Оно было словно маяк в тумане чужих желаний, который обволакивал Михаила. И тут он почуял, как его кольцо нагрелось, не сильно, просто металл стал теплым. Закладывала ли Екатерина Долгорукова, создавая эти кольца, защиту от чего-то подобного, или это побочный эффект, сейчас было не важно, важно то, что чужая, сковывающая боярина воля исчезла или отступила. Его голова снова стала его головой, вот только он сомневался, что кольцо долго продержится, и тогда он призвал печать золотого доспеха, единственное в его арсенале, кроме щита, защитное умение. И стоило ему укрыться за золотой энергетической броней, порожденной его источником, как демонические чары окончательно развеялись.

Одержимый, глядя на встающего с колена человека, недоуменно поднял бровь. Алый туман полыхнул с новой силой, куда ярче. Михаил покачнулся, чужие приказы снова начали проникать к нему в голову, но он ощутил, как уплотняется сама по себе броня, и чужое влияние отступило. Сейчас он был рад тому, что Ирина в отрубе, с этого ублюдка стало бы натравить жену на мужа. Он бы ее, конечно, быстро уложил, но вот причинять боль любимой очень не хотелось.

— О, еще один из народа Шиар, — изогнув бровь, с вызовом прокомментировал Бельский, — я тут Асаара прибил из третьего колена, твой племянник или дядя?

— Ничтожный червь, — лицо демона исказилось в презрительной гримасе. — Тот, кого ты назвал, пыль на моих ногах. Ты не знаешь, человек, но чем ниже колено, чем ничтожней сущность. Четвертое колено — чернь, отбросы, изгои, они даже не добавляют, что они народ Шиар. Третье колено — просто солдаты,