В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Боярин Бельский, — поднимаясь и скрипя зубами от раны под правой лопаткой, отозвался Михаил. — Но тебе это знание уже ни к чему.

Тяжелая шпага в его правой руке сменилась на самострел, заряженный серебряной звездочкой, а в левой появилась плеть. Михаил подошел к Сидероту метра на три, тот не дергался, неотрывно следил за человеком, но ничего не предпринимал, только левой рукой сжимал кончик золотистого клинка, словно, не давая ему проникнуть глубже.

Взмах плети, и та обвивает шею одержимого, и тут же в Бельского устремился поток силы. Серебряный дух? Да это ничто по сравнению с тем, что обрушилось на боярина. Он рухнул на колени перед своим врагом, взгляд поплыл, и, если бы Сидерот смог его атаковать в этот момент, все кончилось бы смертью Михаила. Но демону было не до контратаки, он обеими руками схватился за плеть, пытаясь оторвать ее от себя или разорвать, но силенок у него не хватило. Выпущенный боярином золотой клинок, словно сохранивший скорость, вошел в грудь одержимого целиком, руки Сидерота упали вниз, а Михаил поспешил развеять плеть, прежде чем поток энергии отправил его в беспамятство. Но оставлять врага в живых на грани потери сознания Бельский не стал. С трудом подняв плохо повинующуюся руку с самострелом, он прицелился и нажал на спуск. Выстрел, и во лбу одержимого вспыхивает крохотное солнышко, такое яркое, что пришлось зажмуриться.

— Неееет, — пронесся по руинам мертвого города протяжный, полный тоски и злобы крик.

Когда Михаил открыл глаза, тело майора лежало на земле. Он опрокинулся назад, словно хотел встать на мостик, но не смог. Подойдя, он ногой повернул его голову. На лбу у него прямо между растущих рогов появился незнакомый символ. Он был словно выжжен, перед Бельским лежала пустая оболочка, демон был или изгнан, или уничтожен.

— Ох, — раздался за спиной протяжный вздох Ирины.

Боярин стремительно обернулся, его жена уже сидела на краю провала и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, держалась за голову. Паутины проклятья на ее лице больше не было, и Михаил, облегченно выдохнув, с трудом поднялся и, подойдя к ней, протянул левую руку. Правая к этому моменту висела плетью и не повиновалась боярину совершенно. Девушка, ухватившись, рывком встала на ноги, и они вдвоем, спотыкаясь, отошли от края провала. Бельский, с трудом орудуя одной рукой, расстелил спальник на относительно ровном месте и усадил на него княжну.

— Что это было? — подала она голос, с трудом сосредоточив взгляд на Бельском.

— Тебя проклял одержимый, я его убил, ты вроде цела, но Катькина защита не справилась. Хотя он был силен, вроде как вещал, что сильнее того, что я прибил у портала. Так меня приложил силой, чем-то вроде подчинения, что я перед ним на коленях ползал. Потом мы с черным, — он мотнул головой в сторону двойника, — с призраками рубились. Но этот тоже болтун с самомнением. И с чего они так потрепаться любят? Даже иерархию колен рассказал. Зато зелье Марфы вроде забороло скверну в тебе, во всяком случае, следов на лице не осталось.

— Ничего не помню. Стояла, смотрела, как ты взбираешься. Тут почувствовала чей-то взгляд, обернулась, увидела фигуру, а потом я словно вспыхнула, все тело начало гореть. Я, ослепнув, рухнула, дальше все, как в тумане. Я вроде как голоса слышала, но разобрать, кто и что говорит, не смогла.

— Может, ты мой диалог с одержимым слышала?

— Может, — согласилась Ирина. — А может, просто в моей голове все смешалось. — Она посмотрела на Михаила. — Ты ранен, — воскликнула она в панике, суетливо роясь в поясе в поисках лекарского артефакта. — Раздевайся живо.

— Болтом в спину, — прошипел Бельский, стягивая с себя плащ и теплую рубаху. — Призрак аристократа, даже золотой доспех не спас. Посмотри, милая, что там?

— В лопатку он попал, неглубоко, — подвела итог Ирина, — сантиметра на два вошел. Так себе рана, сейчас парой артефактов залечим ее, полчаса потерпи.

Михаил кивнул, он уже ощущал тепло, исходящее от изделия княгини Долгоруковой. Мастером она была славным, артефакты из ее руки выходили мощными. Через двадцать минут его спина была в порядке, и с грудью, куда крушила долбанул, Ирина быстро разобралась, ну, там ничего серьезного и не было, только синяк.

— Везучий вы, Михаил Иванович, — с нежностью проведя рукой по лицу, произнесла Воронецкая, — снова почти сухим из воды вышли. Как вы умудряетесь неприятности находить?

— Да вот как-то так, душа моя, — отозвался Бельский, вытаскивая из ранца, который по его приказу притащил черный двойник, запасную рубаху.

— Погоди, не натягивай, — остановила его жена, — ты весь в крови, нужно смыть сначала.

Она сняла с пояса флягу, смочила чистый сухой край пропитавшейся кровью рубахи и начала обтирать его спину.

— Вот теперь можно.

Бельский, зябко подернув плечами, облачился, протер изгвазданной рубахой подкладку плаща и торопливо надел его. Сразу стало куда теплее, все же духов мир прохладное место. Пару минут они сидели, обнявшись, Ирина положила ему голову на плечо.

— Миш, правда, никаких следов на лице нет? — неожиданно спросила она.

— Каких следов? — не понял Бельский.

— Скверны у меня на лице, — пояснила княгиня. — Я видела, как выглядят зараженные, когда Катька опыты ставила, жутко.

— На лице нет, — отозвался Бельский. — Ну-ка раздевайся, я осмотрю твое тело, а ты заглянешь внутрь себя, поищешь очаги.

Воронецкая не стала кривляться и начала стаскивать с себя плащ.

— Ну, что сказать? — произнес Бельский, изучая тело жены. — У вас великолепная фигура, Ирина Николаевна.

— Так и знала, что ты вынудил меня раздеться только за тем, чтобы жадно пожирать глазами мое красивое тело. Но я не сержусь. Не будь тут так прохладно, я бы воспользовалась ситуацией и завалила бы тебя на этот спальник.

— Одевайся, — улыбаясь, разрешил Бельский, — следов скверны я не вижу.

— Зато внутри есть, — натягивая теплую белую блузу, отозвалась княгиня, но, перехватив обеспокоенный взгляд мужа, тут же добавила, — но очень немного, и зелье Марфы уничтожает последние очаги. Еще минут двадцать, и следа не останется. Да и не успела скверна укорениться во мне. Так что все будет хорошо. Что дальше?

— А дальше мы сожжем ловчего, который был хозяином Вулкана, затем привяжем на крушилу или