Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Ольга Иконникова

Я вошла в дом Туманских не через парадное крыльцо, а через вход для прислуги — не хотела случайно встретиться с кем-то из хозяев. Мне нужно было лишь поговорить с Георгием Николаевичем. Жалованье за прошедшую неделю было выплачено мне как раз перед балом, так что финансовый вопрос был закрыт.

— Аннушка! — окликнула меня Таисья Савельевна, стоило мне только оказаться в коридоре.

Сначала я хотела сделать вид, что не услышала ее, и прошмыгнуть на лестницу. Ведь кухарка наверняка тоже станет расспрашивать о бале. И от нее будет куда труднее утаить правду. А плакать мне совсем не хотелось, ибо это вызовет вопросы и у графа Туманского.

Но я тут же устыдилась своего малодушия и, вздохнув, пошла на кухню. Я постараюсь рассказать Таисье Савельевне всё то же самое, что чуть раньше сказала родным. И, может быть, мне даже удастся сохранить спокойствие.

— Аннушка, ты уже слышала, что вчера случилось?

Меня бросило в жар. Неужели уже и прислуга знала о моем позоре?

Но спустя мгновение я поняла, что если бы это было так, то вопрос был бы поставлен совсем по-другому. Глупо было бы спрашивать, знала ли я что случилось, если бы речь шла именно о сцене на балу.

И я посмотрела на кухарку с удивлением.

— Ох, тут вчера творилось такое! — Таисья Савельевна зачем-то понизила голос и отвела меня подальше от дверей. — Кольцо Арины нашлось!

— Кольцо Арины? Но где же? В парке? Или у какого-нибудь ростовщика?

— Да в том-то и дело, что нет! — Сидорова покачала головой. — Тут нашлось, в доме.

Я не понимала, почему она говорила об этом с таким заговорщическим видом. Арина работала тут и могла обронить кольцо где угодно.

— В ее комнате?

— Ох, голубушка, ни за что не поверишь! — Таисья Савельевна вовсе перешла на шепот. — В комнате его сиятельства!

— В комнате Георгия Николаевича? — охнула я.

Конечно, Горшкова могла потерять кольцо, когда прибиралась у графа. Но странно, что она не заметила этого. Кажется, она весьма дорожила этим подарком.

— Нет, в комнате Андрея Александровича!

— Князя Муромцева? — не поверила я.

Но этого просто не могло быть! Князь вечером был на балу. Он просто не смог бы вести себя столь невозмутимо, если бы за несколько часов до этого он был бы скомпрометирован подобным образом! Да и Вера Александровна была весела и беззаботна.

— Да-да! — подтвердила кухарка. — Кольцо новая горничная нашла! Ведь вот надо же — первый день работала и сразу такое!

— И что же было дальше? — я уже с трудом сдерживала волнение. — Полицию, конечно, не известили?

— А вот и известили, — поджала губы Сидорова. — Снова тот пристав приходил. Да не один. Князю допрос устроили. Ну, виданное ли дело? Неужто в самом деле могли подумать, что такой человек, как его сиятельство, стал бы с какой-то горничной связываться?

Но я уже едва слушала ее. Мне нужно было поговорить с Туманским. Знал ли он о том, что случилось? И если знал, то как он это перенес?

Я выскочила из кухни и поднялась на второй этаж. Но когда я шла мимо комнаты Муромцева, дверь ее вдруг отворилась, и на пороге я увидела самого князя.

Мы схлестнулись взглядами, и я заставила себя не отвернуться. Нет, я не собиралась краснеть как гимназистка. Это ему нужно было стыдиться того, что случилось на балу. Это он повел себя неблагородно.

Впрочем, теперь я уже находила этому некоторое объяснение. Если его вчера вызывали на допрос, то неудивительно, что он был в дурном настроении. И он просто выплеснул это настроение на того, кто оказался рядом. Конечно, это ничуть его не извиняло, но ежели бы он посчитал нужным извиниться сам…

Но нет, кажется, он не собирался извиняться. Взгляд его был таким же ледяным, как и вчера.

— Пришли полюбоваться плодом ваших трудов? — губы его дрогнули в странной усмешке.

— Что? — не поняла я.

— Только не делайте вид, мадемуазель Ларина, будто не понимаете, о чём я говорю.

— Но я и в самом деле не понимаю! Да, я знаю о том, что случилось вчера — о том, что в вашей комнате нашли кольцо убитой горничной. Но если вы полагаете, что ваше расстройство из-за этого хоть в какой-то степени оправдывает вашу грубость…

— Знаете о том, что случилось вчера? — перебил он меня. — Как мило! Ну, еще бы вам об этом не знать? Ведь вы сами подбросили мне это кольцо. Не правда ли, Анна Михайловна?

Что? Я даже не сразу поверила своим ушам. Да как он мог такое подумать?

Я почувствовала жар на щеках. Нелепость обвинения привела меня в такую растерянность, что я не сразу нашла, что сказать.

— Простите, но я не понимаю вас, сударь! И как вы смеете обвинять меня в подобном?

— Не принимайте вид невинной овечки, мадемуазель! Самое лучше, что вы можете сейчас сделать — это признаться мне во всём. Кто заплатил вам за то, чтобы меня опорочить?

Мне показалось, что сейчас он потерял свою обычную невозмутимость, и в глазах его заплескался плохо сдерживаемый гнев.

И я не знала, что ему сказать. Начать оправдываться? Но я не была виновата в том, в чём он меня обвинял.

— Если вы будете упорствовать в своем молчании, мне не останется ничего другого, кроме как известить пристава о том, что вы сделали. И смею вас заверить, вам совсем не понравится в тюрьме, куда он вынужден будет вас отправить.

Всё это было похоже на какой-то странный фарс, вот только участвовать в таком представлении мне совсем не понравилось.

— Уверяю вас, ваше сиятельство, что ничего подобного я не делала! — я была вынуждена чуть повысить голос, и меня уже трясло от негодования и страха. — Я не знаю, кто убедил вас в моей виновности, но кто бы это ни был, я готова лично сказать этому человеку, что он лжец и негодяй!

— Вот как? — вдруг усмехнулся Муромцев. — Ну, что же, говорите! Я слушаю вас! Скажите, что я лжец и негодяй!

Он сделал шаг ко мне, а я от него отступила и спиной коснулась стены.

— При чём тут вы, сударь? — пролепетала я.

— Вы же сказали, что человек, который убедил меня в вашей виновности, лжец и негодяй. Так вот — этот человек я! Я сам не далее, как позавчера, лично видел, как вы выходили из моей комнаты! И для чего бы вам было туда вообще заходить,