Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего

— Мы способны победить — пусть будет это сложно и пусть риск поражения будет огромен. Риск — это еще не поражение. И подходить к нему следует с чистой головой и твердой уверенностью…

— Герф, все, что мы делаем с твердой уверенностью, — делаем либо по предельно точному расчету, либо по беспредельно шальной тупости… Ты или не рискуешь, или не понимаешь, что рискуешь, — другого не дано. При походе на риск мы штурмуем цель без точных данных по соотношению сил — это бой, исход которого еще не ясен.

— Влад, я понял — не тупой. Единственное, что нам дано риском, — стремление к успеху. Стремление, которое мы должны укрепить, — выбросить из головы все, кроме него.

— Верно, но до этого нужно…

— Нужно расчистить путь, чтобы с него не сбиться — очистить голову от мыслей о поражении, думать о победе и победить.

— Тебе нужно очистить голову от этих лозунгов… Риск велик. И мы не должны принижать его степень — от этого он только возрастает. Перед тем, как к нему подойти, ему нужно дать непредвзятую оценку.

— Так поступают машины.

— И они побеждают.

— Но победим их мы — тем, что решительно пошлем к черту их расчеты и сделаем то, что они не учтут — вернее, учтут, но спишут под нуль по пункту неисполнимости.

— Герф, для этого и нужно оценить риск. Метнешь нож с поправкой на ветер — попадешь в цель точнее.

— Влад, я учту поправку, но не буду думать о том, что ветер — сокрушительный шторм. Я буду думать только о том, как попасть в цель.

— Не будешь думать, что это шторм, — не метнешь нож в полную силу. Герф, нам известны координаты цели, направление ветра нами определено — нужно учесть его силу… И останется только метнуть нож прямо в цель — с убеждением, что мы и правда сделали все, что могли.

— Влад, нам нельзя допускать мысли о поражении.

— Ты пойми, эти мысли не отберут у нас и нашей борьбы больше сил, чем наши ошибки при том, что мы эти мысли не допустим. Мы вступим в бой с полной силой, что бы ни было. Но, не видя объективной действительности, не увидим и подлинной цели — ножи только по указанным свыше координатам метать вслепую будем.

— Есть заданное направление — больше ничего и не нужно. Этого достаточно.

— Если ты знаешь, что оно задано верно — достаточно.

— Я знаю.

— Герф, никто этого точно не знает. Никто не знает, кто нам его задает. Мы не знаем, кем или чем он стал — никто из нас.

— Не смей! Он прошел все войны бессмертных! Под его рукой поднялись башни Ясного, и рухнули они к его ногам! Он видел первый луч, отраженный Хантэрхаймом, первую звезду, отображенную сводом Небесного, и первую тень, брошенную Шаттенбергом! Он пришел со смертью последнего полусмертного! Он последний из первых! Он верховный главнокомандующий Армии AVRG! Он возглавляет Совет AVRG! Не смей!

— Я смею, Герф! Я смею смотреть прямо вперед, не отводя глаз и под его взглядом! Не опущу глаз и перед будущим — будь там свет или тьма! И если я увижу там тени тьмы — буду делать все, чтобы эту тьму не допустить! Но не только! Ей под силу пройти! И я буду делать все, чтобы изгнать ее, если не смогу ее не пустить!

— Если этой захватнической тьме удастся пройти, то лишь по нашим трупам! После боя не будет никого и ничего, чтобы с ней бороться!

— Будет! Если вовремя эту мглу потеснить! И я попытаюсь ее прогнать! Постараюсь зажечь фонарь, который ей не погасить вместе с моей жизнью! Нужно только мозгами пораскинуть над тем, что может стать этим «фонарем»!

— Никакой тьме не прорваться, если ты ей путь всеми силами преградишь, — и мысленными, и всеми другими! А ты мозги по миру раскидаешь, когда их надо будет в кулак сжать! Будешь по темному беспределу бродить, когда надо будет на светлой точке внимание сосредоточить!

— Ну не будь ты таким тупым! Есть то, что сильнее нас! И это не то, что в Бою с Победой! Не то, что офицеры под контролем держат, — не то, что они у тебя перед глазами поставят и пальцем укажут для пущей ясности! Мы не знаем, что это! И офицеры не знают! Офицеры не все могут, Герф! Здесь есть силы большие, чем их!

— Выходит, что здесь узнать кто и что сильнее, мы сможем только при противостоянии! И мы должны задействовать все силы — и разум, и боевой дух!

— Герф, я это сделать и намерен!

— Ты намерен допустить мысли о поражении и думать, как какой-то долбаный «фонарь» соорудить!

— Мы не знаем точно пределы того, чему противостоим! Мы и того, чему противостоим, точно не знаем! Не прожгут лучи, не прорежут ножи — враг пройдет!

— Нет! Мы применим другое оружие!

— У нас больше нет оружия, которое не уничтожит нас с врагом вместе! Оно есть только в расчете! И я не буду просто ждать — приведут его в действие или нет! Создать оружие, которое обеспечит нам победу в этой войне, мне и думать нечего! Но оружие, которое будет работать после поражения, — я сделаю! И ты мне поможешь!

— Влад, не будет ничего после поражения — ничего.

— Не будет системы…

— Нет, ничего не будет. После контрольной зачистки — не будет никого… Сочтет враг недобитого бойца убитым, завершит задачу и встанет — никому не уцелеть после этого…

— Никому безоружному…

— Тут никакое оружие уже не поможет — посреди такой разрухи…

— Оружие всегда помогает, если есть хоть что-то, к чему его применить. А что-то еще обязательно будет, пусть и разруха… Враг по программе должен уничтожить только нас и то, что напрямую способствует нашему существованию. Ему запрещено наносить более тяжкий урон нашей планете, и программу он не преступит. Только мы способны уничтожить все — окончательно обратить все в пустыни или вообще по осколкам разбить…

— Разнести их Центр к черту… Плохой выход, конечно, но все ж…

— Никакой это не выход, Герф. Сотрут Ивартэн — точно ничего не останется.

— Главное, чтобы мы остались.

— Не просто нам это станет, когда планету в расход пустим… Мы построили этот мир почти из ничего, но не уверен, что сможем что-то построить, когда вообще ничего не будет. То, что мы сокрушим Ивартэн, не сильно отсрочит наш конец — даже, если мы выиграем войну… А если мы войну проиграем, что вероятнее, — он будет неизбежен… Но если его не сотрут, если Снегов не допустит этого — мы будем знать, что нас еще что-то ждет… пусть мы и потерпим поражение.

— Разруха… Крах системы — наш крах. После такого нас больше ничего не ждет. Разруха, Влад…

— Не только — если мы не забудем про стремление ее избежать. Есть цель — значит будет мысль, есть воля — значит будет дело.

— Скажи прямо, что ты задумал?

— Пока еще ничего. Просто определил то, над чем следует поразмыслить.