Битва за Лютоград - Максим Шторм
Она неспешно осмотрелась, хищной кошкой сверкая в темноте зелёными глазищами. Ведьма не отказала себе в удовольствии прокатиться с ветерком, так как она больше всего любила — в обнажённом виде. Хотя к метле она приторочила вещевой мешок с самым необходимым. Разумеется, она не собиралась разгуливать по улицам города в чем Хаос родил.
Ведьма не в первый раз посещала Столицу Империи. Но так близко к дворцу ещё не подбиралась. Не было нужды. Ее прежние визиты были вызваны совсем другими целями, нежели нынешняя. Сейчас же ей требовалось попасть в императорский дворец и устроиться там на работу. Затесаться среди сотен слуг и невидимой, неотступной тенью стать за плечом графа Владимира Перумова.
Накинув на захламлённый чердак заклинание непроницаемости и тишины, Брага лёгкими движениями рук разогнала пыль и мусор, сгустила темноту, делающую помещение абсолютно черным и непроглядным для любого человеческого глаза.
Следующим движением Брага материализовала прямо посреди комнаты большое, зависшее в воздухе, словно сотканное из воды зеркало, чья текучая поверхность мерцала и волновалась. Направив сигнал вызова, Брага через минуту увидела в прояснившемся лице зеркала отражение Вальпургии.
— Я на месте, Верховная, — коротко произнесла ведьма.
Вальпургия, бросив на нее мимолётный взгляд, чуть улыбнулась и произнесла:
— Замечательно, дорогая. Жди, пока я с тобой свяжусь. И постарайся одеться… Поприличнее.
Вновь замерцав, зеркало растворилось в темноте.
Брага, легко ступая босыми ногами по устланому рассохшимися досками скрипучему полу, подошла к открытому окну и встала во весь рост, глядя на простирающийся перед нею огромный, растянувшийся во все стороны спящий город. Отсюда была прекрасно видна освещённая алхимическими фонарями величественная громада императорского дворца, возвышающаяся над соседними улочками и кварталами, как снежный пик над жалкими холмами.
Пробраться во дворец… Придётся изрядно постараться. И приложить все дарованные ей Хаосом умения и силы. И врождённые ведьминскую хитрость и изворотливость. Хвала Древним, она обладала одним несомненно важнейшим козырем. Внешностью. И умением ею пользоваться, извлекая из своей колдовской красоты нужную выгоду. А мужчины… Они все одинаковы. И неважно, как они выглядят и в каких мирах обитают.
Легко вскочив на низкий подоконник, Брага сладко потянулась, изгибаясь, словно довольная кошка. Ее великолепное тело блестело, щедро смазанное жиром, а густые завитки чёрных волос каскадом падали на плечи.
Перед нею раскинулась холодная волшебная ночь. Темная, непроглядная, без луны и звёзд. А ночь была временем темных сил. Временем Ведьм. Шел тринадцатый час.
Брага, улыбнувшись собственным мыслям, спрыгнула на пол и, порывшись в мешке, вытащила легкое, не стесняющее движение платье. С глубоким декольте и фривольными разрезами по бёдрам. Одевшись и взмахом руки разгладив все складочки, Брага осталась довольна.
Подобным образом в Столице одевались падшие женщины. Шлюхи из городских притонов. И для того, что она задумала, подобный наряд был более чем уместен.
Сверкнув зелёными глазами, Брага невесомой походкой подбежала к арке окна и выпрыгнула в ночь.
* * *
Вальпургия, разорвав связующее с Брагой волшебное плетение, сложила тонкие изящные пальцы. Превосходно. Голозадая стервочка оказалась в Столице даже быстрее, чем можно было представить. Видимо, предстоящее задание показалось ей стоящим самого пристального участия.
Усмехнувшись, Верховная покачала головой. Главное, чтобы в порыве неуёмной любовной страсти Брага не забыла о том, для чего ее оправили в Столицу. В том, что ведьма попутно почешет передок, Вальпургия не видела ничего зазорного, лишь бы личностные увлечения Браги не шли вразрез с их общими делами.
Вернувшись на огромное, увенчанное балдахином мягкое ложе, на перинах которого запросто могли разместиться десяток человек, Вальпургия, приняв расслабленную позу, прикрыла фиолетовые глаза. В противовес распространенному мнению, она без особых проблем переносила солнечный свет. И день для неё ничем не отличался от ночи. И зачастую именно ночью она предпочитала оставаться в своей опочивальне и отдыхать.
Глава Ковена ценила время. Но еще больше она ценила себя. Свои планы и стремления. Цели. А чтобы их достичь, лишняя спешка была совершенно ни к чему. В отличие от людей, чей век был короток и скоротечен, они, Высшие ведьмы, жили на порядок дольше. Намного дольше. И некоторые из тех, кто сто лет назад оказался а этом плане бытия, пришли сюда уже глубокими, по меркам здешних обитателей, древними старухами.
Многие удивились бы, узнав истинный век главы Ковена и других Высших, входящих в круг Избранных. Их возраст был помножен на невероятные знания, опыт, силу и могущество, что были взрощены в ином мире и насыщенны энергией первозданного Хаоса.
Вальпургия не сильно любила вспоминать прошлую жизнь. Теперь все, что она имела и к чему стремилась, было сосредоточено здесь, в этом пласте реальности. Таком жирном, во многом еще неизведанном, очень податливом, огромном мире. Скверна чувствовала себя здесь очень неплохо, пусть и плодилась не такой скоростью, как в родном измерении. А сколько тут было ресурсов… Воистину обетованный край для тех, кто мог все взять в свои руки.
Так же Вальпургия не любила вспоминать о давних, допущенных ошибках, многие из которых так и остались непоправимыми. И не любила думать о тех проблемах, которые с некоторых пор остро встали перед Ковеном. И о которых было известно лишь немногим избранным.
Даже самая могущественная ведьма иной раз не хотела признаваться самой себе, что боится того, что они, возможно, всего лишь возможно, может быть… Если что-то пойдёт не так, проиграют эту затяжную, вылившуюся в столетнее противостояние, войну людям.
— Ты встревожена. А мысли твои чернее самой первородной Тьмы.
Раздавшийся совсем рядом голос заставил Вальпургию открыть глаза и повернуться на бок. К тому, кто лежал рядом с ней на огромном ложе и внимательно смотрел, сверкая в темноте яркими жёлтыми глазами.
— Ты волнуешься? Считаешь, что Рух не сможет справиться?
Вальпургия, обнажив в ласковой, как поцелуй скорпиона, улыбке острые зубки, проговорила:
— Рух лучшая из дочерей Ковена. Плоть и кровь Орды. Кто, если не она? Ты же знаешь, как я к ней отношусь. Она мне все равно что родная дочь. И только по этой причине я нахожусь здесь, в постели с тобой, а не на севере, ведя вместе с ней Пробудившихся на штурм Лютограда. Я точно знаю, что она справится. И что через сутки север будет наш.
Лежащее рядом с ведьмой существо негромко усмехнулось. Его голос был определённо мужским, низким и вкрадчивым. Вполне заурядным. Но было в нем что-то, что заставляло прислушиваться к его владельцу. И Вальпургия, деля с ним многие сокровенные тайны, всегда спрашивала его совета. И не разу не пожалела об