Так себе рабыня - Яна Каляева

— Очень воодушевляюще, — зло прошептала Лианне. — Легко говорить той, у кого нет ошейника.

— Он у меня был. — Я коснулась своей шеи. — И, знаешь, не только здесь, в Африке… так или иначе. Бывали ситуации, в которых я не могла сделать ничего, оставалось только ждать милости от тех, кто… не слишком-то близко к сердцу принимал мою судьбу. — Я вспомнила Лешуконскую свадьбу, и царский суд, и "серую немочь', приковавшую меня к полу гаража в Пинеге. — И вопрос там не в том, что они сделают с тобой. Вопрос в том, что… делаешь ты сама. Даже когда ничего не можешь сделать.

— Объясни.

— У тебя сейчас есть выбор. Ты можешь закончить все здесь, в этом вонючем фургоне. Что это даст? Перевозчики поморщатся, выбросят тело в пустыню, получат по шапке от начальства. Падальщики пообедают. Кто-то потеряет деньги. Начнут искать новый товар с такими же характеристиками. — Я говорила жестко, безжалостно. — Ты умрешь, и твоя смерть не изменит ровным счетом ничего. Никто не увидит в ней подвига. Никто не вспомнит о твоей чести. Потому что честь — это про не эффектный уход. Честь — это про способность жить, когда тебя пытаются превратить в грязь — и не стать этой грязью.

Лианне побелела, но не отвернулась.

— А какой второй выбор? — спросила она одними губами.

— Ты едешь дальше. Терпишь. Выживаешь. Ищешь возможность сохранить себя. Каждый день говоришь себе, что ты не сломалась… — Я сделала паузу. — И однажды у тебя обязательно появится шанс. Я не знаю, на что. Может, на то, чтоб отстоять свои границы. Может, на побег. Может, на убийство хозяина. Может, хотя бы на смену хозяина на такого, с кем ты сможешь договориться каким-то образом. Шанс выпадает всегда, жизнь полна горестей, но полна и возможностей. А если ты сломаешься — не сможешь воспользоваться своим шансом. Если убьешь себя сейчас — ты про него даже никогда не узнаешь. Сдашься до того, как началась игра. Сама подумай, много ли в том чести?

Как же хочется сказать этой девушке, что спасение может прийти раньше, чем она думает! Что опричный боевой отряд в полной готовности ждет только, когда я проберусь в Мачоси и подам сигнал! И что Лианне не придется ждать шанса, потому что она сама и есть шанс — мой шанс попасть в Мачоси прямо сейчас! И это, в свою очередь, дает шанс моим подругам по заключению, они могут быть до сих пор там…

Но сказать этого я не могу — глупо думать, что нас не слушают. Хотя… можно сказать, что я просто наврала пленнице, чтобы она не убила себя, пока остается под ответственностью перевозчиков. Но ведь так же может подумать и сама Лианне, и тогда все сорвется.

Похоже, это и есть жизнь агента — постоянно выдавать правду за ложь и наоборот, стараясь не запутаться.

— Это паршивая игра, — тихо сказала Лианне.

Я почесала затылок:

— Да, но такая уж нам выпала.

Полуэльфийка помолчала немного, потом сказала:

— Ты странная… Вроде работаешь на них. Но говоришь как… я не знаю.

— Как кто?

— Как человек, который ненавидит их. Я забыла, как тебя зовут?

— Гала.

— Гала, — повторила она. — Я приняла решение. Я согласна ехать куда там они меня везут. Но только при условии, что ты будешь меня сопровождать.

Я быстро и глубоко вдохнула, стараясь не выдать свою реакцию.

— Вообще-то у меня другая работа, — сказала я нарочито небрежным тоном. — Но я поговорю с начальством. Посмотрим, что можно сделать.

Соло стояла у капота и молча смотрела на меня. Естественно, она слышала каждое слово, сказанное в фургоне.

— Я планировала, что в ближайшие месяцы ты будешь ассистировать мне с морскими перевозками, — сказала Соло. — Но эта полуэльфийка — действительно дорогой товар. Стоит того, чтоб изменить планы. Ты сейчас отправишься в Мачоси, Гала, и останешься там — на базе всегда найдется работа.

— Мы с тобой… — я облизнула вдруг пересохшие губы. — Мы еще увидимся?

— Кто знает? — ответил механический голос из-под маски. — Ты теперь принадлежишь Мачоси так же, как и я.

Повисла неловкая пауза, хотя, возможно, неловкой она казалась только мне. Как будто настало время для прощания… Для выражения хоть каких-то эмоций!

Внутри меня все пело. Наконец-то я отправляюсь в Мачоси! Все было не зря!

А еще, хоть мне и неловко было себе в этом признаваться — я радовалась, что в момент штурма Соло там не окажется. Да, она дрянь, каких поискать, и все же… мне не хотелось смотреть, как ее убьют.

— Ладно, — сказала я. — Значит, будет вот так. Что же, спасибо тебе за все.

Соло не ответила, и я повернулась, чтобы уйти к фургону. Через несколько шагов Соло все же окликнула меня:

— Гала. Помни про маску. Никогда не забывай про маску.

Не то чтобы я ожидала, что на Мачоси меня встретят воздушными шариками и плакатом "Добро пожаловать в наш дружный коллектив, дорогая Гала'. Но то, до какой степени прием персонала напоминал обработку живого товара, оказалось сюрпризом. Разница была в том, что в этот раз мне не завязали глаза и от меня ожидалось сотрудничество; но сами досматривающие носили глухие маски, так что установить человеческий контакт ни с кем не удалось.

Фургон прибыл в подземный гараж, так что окрестностей базы я не увидела. Меня снова тщательно просветили рентгеном, обследовали на предмет заразных болезней и заставили принять душ, пахнущий ядреной химией — волосы после него ломались, словно солома. Все личные вещи вплоть до исподнего заставили сложить в контейнер, который тут же уехал куда-то вглубь хранилища. Взамен выдали комбинезон цвета хаки и новую маску, по качеству, кстати,