Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

И вдруг клубок замер. Лежал в руке Лизы тяжёлым камешком. Тропа кончилась у гигантского бурелома – спутанного хаоса упавших стволов, покрытых густым мхом и бледными грибами.

– Что теперь? – спросил Макс, сжимая Коготь Перуна. Оружие отозвалось тревожным теплом.

– Бросить, как сказала Яга, – ответила Лиза, вспоминая наказ.

Она разжала ладонь. Клубок упал на мягкий мох… и покатился. Не вперёд, не назад, а вбок – под самый корень огромной, кривой сосны, чей ствол был похож на скрюченную спину великана.

Они двинулись за ним, протискиваясь под низко нависшими ветвями. Клубок катился упрямо: обходил коряги, нырял под папоротники.

И тут… воздух завихрился. Запах хвои сменился резким ароматом гниющих грибов и влажной земли. Пение птиц стихло, сменившись тихим, многоголосым шёпотом, доносящимся будто из‑под коры, из мха, из самого воздуха:

– Куда спешите?.. Зачем идёте?.. Останьтесь… Поиграем… Хи‑хи!

На толстой, низкой ветви старой ольхи, прямо над тропкой, которую нащупывал клубок, сидел Он.

Леший.

Не страшный, но диковинный до жути. Старичок? Мальчишка? Лицо – морщинистое, как кора, но глаза – ярко‑зелёные, как молодая хвоя, и полные озорной, древней хитрости.

Волосы и борода – не седые, а зеленовато‑серые, как лесной мох. В них были вплетены сухие травинки, крылышки жуков, мелкие шишки.

Одет был в лохмотья из живой коры и лишайника – они шевелились, дышали.

Но самое поразительное – шапка. Не шапка вовсе, а огромный, сочный мухомор. Алые блестящие бока с белыми хлопьями‑бородавками. Шляпка его слегка покачивалась, и с её края скатывались капли влаги, похожие на слезинки.

Леший склонил голову набок, разглядывая путников. Его губы раздвинулись в улыбке – слишком широкой для человеческого лица, обнажив мелкие, острые зубы.

– Ой‑ой‑ой! – зачирикал Леший голосом, похожим на скрип старого дерева, смешанный с журчанием ручья. – Гости! Гулливые гости! Шастают по моим угодьям, не спросясь! И клубочек‑проводничок Ягин прихватили! Хи‑хи!

Он спрыгнул с ветки невесомо, как пушинка, и встал перед ними, загораживая путь. Клубок замер у его босых, корявых, как корни, ног.

– Здрав будь, Хозяин Лесной, – поклонилась Лиза, вспомнив уроки почтения. Перстень Лады излучал спокойствие, но Артём видел, как Ткань Мира вокруг Лешего искривилась, словно в кривом зеркале. Деревья за его спиной вдруг показались выше и ближе, тропка запрыгала в сторону.

– Мы путь держим в Ладогу, к Лесогору, – добавил Артём, сжимая Осколок Велеса. Камень был ледяным, показывая мощь Существа перед ними.

– Ладога? Лесогор? – Леший скривил гримасу, его мухомор‑шапка наклонилась. – Знаю‑знаю… Старый пень. А вы‑то кто? Не здешние… Чужим духом пахнете. И… силой новой. Банина? Ягина банька пахнет! – Он шумно втянул носом воздух и захихикал. – Ну раз уж попались… поиграть надо! А то скучно в лесу‑то!

Он щёлкнул корявыми пальцами – и лес ожил по‑иному. Тропа под ногами поплыла, как змея, уводя в чащу. Стволы деревьев закачались, начали медленно меняться местами. Воздух загустел до состояния киселя, в нём поплыли радужные пузыри, внутри которых мелькали лица – то ли их собственные, то ли чужие.

Из‑под ног выросли грибы‑великаны с глазами на шляпках, которые моргали и хихикали. Ветви протянулись, словно руки, пытаясь их ухватить.

– Держитесь! – крикнул Макс, отмахиваясь дубинкой от тянущейся ветки. Она отскочила с сухим треском, но на её месте выросла другая. – Хозяин! Игры твои – не к добру! Пропусти нас!

Леший, сидя теперь уже на гигантском подберёзовике, который вырос за секунду, захохотал:

– Пропущу! Ох, пропущу! Давно не слыхал я умных слов! Заскучал по загадкам! Отгадаете три мои загадки – тропа ваша будет. Не отгадаете… тут и останетесь. Росы пить, грибами любоваться! Хи‑хи!

Он прищурил свои зелёные, как молодые листья, глаза. Шёпот леса стих. Искажения замерли, но не исчезли – застыли в ожидании. Даже клубок перестал пульсировать.

– Первая! – Голос Лешего стал вдруг глубоким и мудрым, как шум векового бора. – Вот его не было и вдруг он есть, растёт без корня, сильнее всех в начале, слабее всех в конце. Что это?

Тишина. Грибы с глазами замерли. Лиза коснулась Перстня. Вспомнила ведения в бане – бесконечную цепь Рода, женщин, прядущих нить жизни. Вспомнила младенца в ведении…

– Дитя, – сказала она тихо, но уверенно. – Младенец. Силён любовью и надеждой, что в него вкладывают. Но к концу жизни… силы покидают.

Мухомор‑шапка Лешего кивнул, брызгая росой.

– Буде. Лада в тебе говорит. Истина.

– Вторая! – Леший подпрыгнул на грибе. – Ходит без ног, бьёт без рук, видит без глаз. Сильнее медведя, но слабее комара. Что это?

Макс нахмурился. Бьёт без рук? Сильнее медведя? Он сжал Коготь Перуна. Ощутил ярость, которую учился сдерживать. Вспомнил предупреждение Яги и Странника. Вспомнил, как тень защищала их от полуденного зноя в прошлом…

– Тень, – выдохнул Макс. – Она ходит за солнцем, бьёт холодом или палящим светом, видит… ну, не знаю, как видит, но вездесуща. Сильнее медведя – её не сдвинуть с места. Слабее комара – его не раздавить тенью.

Леший зааплодировал корявыми ладонями.

– Ох, Перун в тебе не спит! Истина! Но комара… хи‑хи… ловко!

– Третья! – Теперь голос Лешего стал шелестящим, как осенние листья. – Начало – в конце пути. Ключ – в самом вопросе. Чем больше знаешь, тем больше не знаешь. Что это?

Артём закрыл глаза. Ощутил ледяную ясность Осколка Велеса в руке. Вспомнил ведение рек времени, корней и крон, бесконечную сложность мира. Вспомнил, как Странник говорил о Точке Сборки и Ткани Мира. Знание не было конечным пунктом…

– Путь, – сказал Артём, открывая глаза. В них горел новый свет – свет понимания. – Или Вопрос. Начало мудрости – в осознании конца неведения. Ключ к знанию – сам вопрос: «как?», «почему?». Чем больше узнаешь, тем шире горизонт неизвестного. Это сам процесс познания.

Леший замер. Его дикие глаза широко раскрылись. Мухомор‑шапка перестала капать. Искажённый лес вокруг них вздохнул и начал медленно возвращаться в норму. Деревья встали на свои места, грибы с глазами съёжились и исчезли, тропа снова стала твёрдой под ногами.

– У‑ух… – протяжно выдохнул Леший. – Велесова мудрость… в юной голове. Диво. Три Правды услышал. Трижды Истину.

Он наклонился, поднял клубок и протянул его Лизе. Он снова был тёплым и пульсирующим.

– Идите. Путь открыт. До самой опушки. Но помните: лес не забывает. Играть ещё будем!

Он прыгнул