Юрий Тарабанчук - Проект Бессмертие

Вдруг Богун заметил, что не он один наблюдает за военными. Неподалеку от спецназовцев из кустов выглядывала голова с плешивой макушкой, отсвечивая солнечными бликами, и безотрывно следила за действиями военных.

Арсений напрягся: вот он, ответ, перед ним. За кустом прячется. Годков до семидесяти, с бородкой реденькой, неухоженной. К фляге раз за разом прикладывается армейской. Без костюма химзащиты с той стороны стены находится! Тоже, бедолага, волнуется, подсознательно опасность ощущает. Им-то никто ничего не сказал и никогда ничего и не скажет!

Богун спрятал бинокль обратно в сумку. "Теперь надо хорошенько все обмозговать. Дома, в беседке, за чашкой крепкого зеленого чая".

Он соскользнул с дерева и мягко спрыгнул в густую траву. Сгруппироваться и отреагировать должным образом док не успел - приклад автомата стремительно вылетел из-за куста и профессионально сшиб его с ног лицом вниз. Тут же сверху на Арсения ловко запрыгнул мускулистый контрактник и в мгновение ока заломил руки Богуна за спиной.

-- Двадцать минут на дереве сидел, шпионил, -- услышал док молодой совсем еще голос и почувствовал, как кисти его рук охватили наручники. -- Хорошо, дежурный на мониторе слежения заметил, как бинокль зайчики пускает!

-- Повязку завяжи, салага, -- прокомментировал второй, бывалый. -- И обыскать не забудь, может, документы есть. Да, и в сумку загляни.

-- Сам знаю, -- огрызнулся первый. Его руки прошлись по карманам Богуна, но ничего в них не обнаружили.

Арсений почувствовал, как голову обхватила черная повязка. Свет померк.

-- Встать! -- скомандовал бывалый и рывком поднял Богуна с земли. -- Слушай внимательно, парень. Тебя сейчас поведут, не вздумай дергаться. Пока ты для нас лицо неизвестное, в запретной зоне без разрешения находящееся. Поэтому предупреждаю - вздумаешь бежать, пристрелю. Понял?

Богун молча кивнул. Его крепко взяли под локоть и повели через поле к КПП. Молодой периодически отдавал команды, одновременно с этим дергая Арсения в нужную сторону, при этом не всегда правильно. Почва под ногами удивляла своей непредсказуемостью: то ямка глубокая, то пенек в траве притаившийся, а то и просто кусок проволоки, из самой земли произрастает, прохода не дает, за брюки ухватить силится...

Вскоре док уже подымался по ступенькам, неуверенно переставляя израненные переходом ноги. Его провели по коридору и постучав, запихнули в какой-то кабинет.

-- Что там у вас? -- услышал Богун знакомый с позавчера бархатистый голос. "Полковник без имени! -- всплыло в мозгу у Арсения. -- Вот это да!"

Тут повязку сдернули и Богун подслеповато сощурился, вновь привыкая к солнечному свету.

-- На дереве пристроился, гад, с этим вот биноклем, биозаповедник изнутри разглядывал! Камера слежения его определила. Двадцать минут отсидел, -- на правах старшего звонко зарапортовал бывалый. -- Мы уже лезть за ним думали. Потом странно так головой повертел, вокруг оглянулся и сам слез. Прямо в руки. Сразу видно - любитель!

-- Свободны, -- опять прозвучал бархатистый голос, большое темное пятно у окна приобрело конкретные формы и приблизилось к Арсению.

-- И как прикажите все это понимать, Арсений Николаевич Богун, дежурный врач скорой помощи? А? -- увидев, как удивленно расширились глаза дока, полковник устало кивнул: -- Не удивляйтесь, Богун, память у меня с детства отличная. И на лица, и на имена, и на события. Я жду от вас внятных объяснений, Арсений Николаевич.

Богун собрался с мыслями и ответил:

-- Грибы я в лесу собирал. Маслята, опята, подберезовики.

Полковник хмыкнул и язвительно заметил:

-- Грибы, значит, собирали? Мутантов ядовитых откушать захотелось? А, может, тещу задумали угостить, грибочками-то?

-- Так вот, -- продолжил Арсений, не реагируя на злую напористость собеседника. Двойственность ситуации его угнетала. -- Собирал я грибы, потом, думаю, дай на дерево залезу, за стену вашу загляну. Интересно, все-таки, понимаете? Лес, а в лесу стена высокая, с проволокой колючей. Как не заглянуть?

-- Вот-вот, любопытство так из вас и лезет. Все беды от него. И что же вы там увидели? За стеной?

Богун простодушно пожал плечами:

-- А ничего особенного и не увидел. Лес такой же, как и с этой стороны, травка буро-зеленая, и - ни души вокруг.

Полковник пытливо посверлил Арсения взглядом, отошел к столу и уже оттуда сказал:

-- Вы свободны. Охрана проведет вас к выходу.

Богун молча поднял с кресла свою сумку, развернулся, и услышал, как полковник негромко бросил ему вслед:

-- Я искренне надеюсь, что это была наша последняя встреча, Арсений Николаевич, дежурный врач скорой помощи.

Док открыл дверь и вышел в коридор, к охране. В отношении того, что это была их последняя встреча, он был уверен не совсем. Вернее, совсем не уверен...

Спустя семь минут полковник Басов связался с профессором Саниным и доложил о случившемся инциденте. "Тот самый док, Петр Андреевич, который первым определил, что ваши сотрудники заражены чумой, -- уточнил в разговоре начальник объекта. -- Умен, хотя и молод совсем". Трубка помолчала, затем Санин выдохнул: "Ну и хрен с ним. Главное, на территорию не пускать. Нет времени на докторишку провинциального. Все, отбой". Басов отсоединился и в рабочем ежедневнике записал следующее: Богун Арсений Николаевич. Особые приметы: крупная, с вишню, родинка под нижней губой. Рост 180-182 сантиметра. Худощав. Молод, до тридцати лет. При повторном задержании закрыть в отдельной камере на гауптвахте до окончания операции "Зачистка". Без особых причин не избивать.

Настя Орлова, энергичная и целеустремленная двадцатипятилетняя журналистка ежедневной газеты "Факты без купюр", наткнулась на опус Егора Лихого совершенно случайно, просматривая последние новости в мировой сети Интернета. Три дня перед этим она провела в Египте, в Эль-Гизе, предусмотрительно отключив свой телефон и любуясь величественными пирамидами, выстроенными на левом, западном берегу Нила на территории города мертвых. С самого утра она писала еженедельный обзор котировок ценных бумаг, затем трещала с подругой о жизни и о кавалерах подруги.

Орлову в статье Лихого весьма заинтересовала информация о том, что на пронесшемся мимо платформы составе не было рекламы и что он был однотонного темно-зеленого цвета с полустертыми желтыми треугольниками по бокам. Вот именно это ей очень тяжело было представить - абсолютно ВСЕ поезда подземки ВСЕГДА были увешаны яркими рекламными щитами! Однотонный поезд без рекламы совершенно не вписывался в привычный, окружающий ее с детства, мир.