Так себе рабыня - Яна Каляева

это никого не впечатлило — штурмующие были в бронежилетах и шлемах. Отчаянным рывком я соскребла из резерва капли эфира и оборвала сразу несколько проводов в распределительной коробке. Свет вырубился, к обычной сигнализации добавилась пожарная, к дыму и едкому запаху от взрывчатки — искры и запах оплавленной изоляции. Штурмовики с энтузиазмом принялись избивать меня ногами — то есть это им казалось, что меня, на самом деле они пинали тело двадцать первого, пока я пряталась в щели между серверами. Но выбраться под шумок наружу не представлялось возможным — в коридоре уже возникла плотная человеческая пробка. Должно быть, ад опустел, потому что все демоны собрались здесь.

Наконец кто-то догадался принести фонарь. Ошибка с объектом избиения была осознана, меня вытащили из-за шкафа и попытались обработать прямо здесь, но из-за давки это не оказалось возможным. Чей-то уверенный, чуть презрительный голос велел всем разойтись. Это заняло некоторое время — я надеялась, что где-то в далекой снежной России опричники уже ставят портал, но вообще-то никакой информации о сроках, в которые это произойдет, у меня не было. Да, если затянуть, работорговцы могут вывезти или уничтожить живой товар… но почему, собственно, для Государевой опричнины это станет проблемой? Меньше выживших жертв — меньше возни с их реабилитацией…

Меня выволокли во двор. Голова болталась, ноги волочились по бетону. Маску с меня сорвали — голое лицо обожгло ночной прохладой. Я не сопротивлялась — резерв пуст, руки пусты и даже во рту слишком сухо, чтобы хотя бы плюнуть в сторону конвоиров. Меня пнули под колени — я рухнула, едва успев подставить руки, чтобы не впечататься в землю.

Вокруг горели прожекторы, их свет слепил, но я успела заметить людей в масках, очертания приземистых зданий, ржавые контейнеры. База Мачоси — теперь и снаружи!

— Кто ты? На кого работаешь? — голос спокойный, чуть усталый. Профессионал.

Я кашлянула, выплюнула песок и выдала первое, что пришло в голову:

— Послушайте, я вообще не понимаю, что произошло. Я просто шла, ну, вы понимаете, по коридору, как всегда, и вдруг — свет погас, завыла эта ваша тревога, я побежала к выходу, но там было темно, я налетела на какую-то дверь, она открылась, я подумала, что это эвакуация, а там… — я судорожно сглотнула, — там люди лежали. Я не знаю, кто они, не знаю, что случилось. Я просто хотела выбраться, я испугалась, я побежала куда глаза глядят, а потом вы меня схватили. Я не понимаю, за что, я ничего не делала, я просто работаю здесь, мой номер 1148, я оператор на пункте управления, честное слово!

Говорила я на русском, неестественно быстро, глотая и коверкая слова. Тут плохо знают наш язык и не сразу поймут, что я просто выдаю белый шум…

Удар в солнечное сплетение сложил меня пополам. Я втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Ты сломала замок. Ты — техномаг?

— Маг? Эру Илюватар с вами, я гуманитарий! А замок… он дешевый был, японский. Может, от перепада температур сам сломался? У вас тут прохладно ночью.

— Где твои сообщники?

— Сообщники? — я попыталась сесть, меня тут же пнули в плечо, но я успела выдать: — Честно, я одна, как пальма в пустыне. Я ничего не делала, просто искала подработку. В объявлении было написано: «Требуется красивая девушка в сферу услуг». Думала, официанткой в кофейню.

Удар по лицу. Мой затылок впечатался в песок.

— Последний раз спрашиваю по-хорошему, — голос стал жестче. — Кто за тобой стоит?

Я набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании:

— За мной стоит Пушкин Александр Сергеевич. Великий национальный поэт, родоначальник классической литературы, наше все, солнце русской поэзии…

Меня пнули в бок. Я скорчилась и взвыла.

— Она помешанная, — сказал кто-то.

— Нет, она тянет время, — ответил профессионал. — Тут надо работать всерьез… Зафиксируйте ее.

Я принялась отчаянно брыкаться и выворачиваться из схвативших меня рук, едва удерживаясь, чтобы не завизжать. Меня накрыло моментом истины — все, что я воображала о себе, гордой и несгибаемой, сейчас стоило не больше, чем прошлогоднее чаячье дерьмо. От паники сердце забилось где-то в горле. В груди стало тесно, будто в легкие залили жидкий свинец, и он застывал, сковывая изнутри. Никакой "серьезной работы' над собой я не выдержу и пары минут!

И тут ночь пронзило серебристое сияние, мигом затмившее прожекторы. Открылся портал, и тут же второй, третий… Из них высыпались солдаты в черной форме, глаз выхватил родную эмблему с метлой и собачьей головой… Государева опричнина!

Люди вокруг заорали и засуетились. Меня выпустили, но тут же оттоптали руку. Я попыталась подняться — но кто-то толкнул меня ногой в грудь, отбрасывая назад на песок.

— Ты сдохнешь, крыса, — сказал тот же голос, что вел допрос.

Я увидела пистолетное дуло прямо перед собой — а потом услышала автоматную очередь. Человека с пистолетом тряхнуло, и он упал куда-то вбок, обдав меня струей горячей крови. Над ним стоял стройный парень в опричной форме, но без эмблемы. Он посмотрел на меня через стекло шлема, подмигнул — лицо показалось странно знакомым, я не встречала его, но определенно видела… вспомнить не успела, он потрясающим упругим прыжком с места переместился в гущу боя.

Все закончилось на удивление быстро — торговцы живым товаром не оказали серьезного сопротивления отряду регулярной техномагической армии Государства Российского. Некоторых поубивали, но большинство успели сдаться. Их бодро сортировали на две неравные части — меньшую уводили в одну из построек, большую — сгоняли к бетонной стене забора. Я догадалась, что сортировка идет по номерам — для допроса отбирают только тех, у кого номера маленькие.

Я сидела на песке, восстанавливая дыхание. Родная символика, родные морды, родная речь… Я спасена!

— Тебе-ять отдельное приглашение нужно, мразь? — рявкнул кто-то у меня над ухом.

Это был невесть откуда взявшийся здоровенный мужик с майорскими погонами. Не дожидаясь ответа, он подхватил меня за шиворот и поволок к стене.

Только сейчас я сообразила, что на мне такой же комбинезон, как на