В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Сегодня мне это на руку, Миш, — сонно отозвалась Долгорукова. — Я очень устала и после темной энергии чувствую себя не очень хорошо.

— Спи, любимая, — забираясь голышом под теплое одеяло и прижимаясь к жене, шепнул ей в ухо Бельский. — Мне тоже выспаться не помешает.

Он уже почти уснул, когда снизу что-то довольно громко хлопнуло, затем нечто тяжелое рухнуло на пол. Боярин вскочил, мгновенно укутавшись в золотую броню, в правой руке шпага, в левой черный болт, с места в один скачок оказался возле лестницы, а затем спрыгнул вниз. Окинув взглядом горницу, он даже не знал, смеяться ему или плакать, испугаться или с облегчением выдохнуть.

На кровати, укутанная в одеяло, сидела Ирина, глядя на то, что осталось от обеденного стола.

— Я… Я только попробовать хотела, — выдохнула она. Голос ловчей дрожал, испугалась девушка не на шутку. — Интересно стало, создала над столом шарик с яблоко, не больше, из черных плотных жгутов, даже зарядить не успела энергией. Потеряла контроль над ним, он упал на столешницу, все заволокло плотным черным туманом, через который ничего не видно было, а потом упало то, что осталось от стола. Туманчик быстро развеялся, а от той половины, что в него угодила, только пыль осталась.

— Дура ты, Ир, — опустившись на пол и глядя на горстку пыли там, где еще несколько минут назад стоял стол и пара стульев, произнес Бельский. — Ну что ты у меня за дура? Вечно торопишься. Тогда с жижей этой черной, потом испытать хранилище, теперь вот шариком этим из тьмы. Что, было сложно до завтра потерпеть и во двор выйти? Бес с ним, со столом, новый утром у Демида закажу. А если бы ты эту штучку энергией накачала, ты ведь нас всех могла так же в пыль переработать. И если до нас, может быть, не дотянулось бы, то себя точно.

— Ну, прости, не удержалась, — повинилась княжна. Видно до нее только сейчас дошло, какое умение оказалось в ее шаловливых ручках.

— Ир, у меня сейчас есть огромное желание перекинуть тебя через колено и выдрать так, чтобы ты на своей прекрасной попе неделю сидеть не могла.

— А и выдери, — раздался с лестницы недовольный голос Екатерины, — может, тогда она запомнит, что так делать нельзя. Когда она телекинез тренировала, едва дом не сожгла. Полено горящее из камина вытащила и, не удержав, в угол его запустила, в окно, занавеска тут же занялась. Были еще эпизоды, правда, почти без разрушений.

— Кать, ну ты чего, я же случайно, — всхлипнула Воронецкая и разревелась.

Михаил поднялся с пола и, развеяв броню, направился к плачущей жене. Сев рядом, он положил ей руку на плечо. Та вздрогнула и попыталась отстраниться. А ведь никогда она себя так не вела. И тут Бельский вспомнил, что рассказывала ему Долгорукова о князе Воронецком, ее муже, как тот пил и бил ее. И понял, что не поднимется у него на нее рука. Хотя порку она заслужила, но не как наказание, а как урок.

— За нечаянно бьют отчаянно, — зло произнесла артефакторша. — Если бы я была такой же беспокойной и безалаберной, как и ты, на месте поселка давно руины бы остались. Все, я спать пошла. — И развернувшись, босиком пошлепала вверх по ступеням.

Михаил проводил взглядом сердитую жену и, придвинувшись к Ирине, притянул ее к себе, испуганную, обнял, прижал.

— Я тебя никогда не трону, — шепнул он ей на ухо. — Бес с ним, со столом, главное — мы живы. Но давай ты больше не будешь так делать. Никаких экспериментов здесь. Вышли в руины, можешь их хоть все взорвать, но дома нельзя.

— Клянусь богами, больше такого не повториться, — заверила его Ирина. — Ты бы знал, как я испугалась.

— Ничего, милая, — гладя золотые волосы, успокоил ее Бельский, — все нормально. Как умение назвала?

— Черная звезда, — улыбнулась Ирина, — поскольку упала. И, Миш, — она виновато посмотрела на мужа, — мне еще энергия нужна, желательно с черных.

— Нет, Ир, — покачал головой боярин, — сейчас очередь Кати, она у нас пашет как проклятая, но вечно где-то на задворках наших отношений. Мы с тобой и по лесам вместе ходим, и зверодух дикий тебе достался, нужно уделить ей внимание. Завтрашнюю охоту я посвящаю ей.

— Да нет, ты меня неправильно понял, — тут же попыталась оправдаться Воронецкая. — Я про то, что, как будет возможность.

Михаил повернул голову и строго посмотрел на жену, всегда бойкая княгиня потупила взгляд и тихо, виновато произнесла:

— Прости, я о ней и вправду не подумала, — после чего прижалась к нему и шепотом в самое ухо произнесла, — мне так стыдно, я так редко ее вижу, что иногда забываю, что не одна, а она столько для нас делает. Заботится. А я, дрянь неблагодарная, все себе.

— Рад, что ты поняла, — тихо ответил Бельский, — завтра обязательно извинись. А теперь ложись спать, я лягу с Катей наверху, как и собирался. Извини, тебя с собой не зову, будем считать, что ты наказана.

Ирину улыбнулась и, поцеловав боярина в губы, подтолкнула прочь.

— Иди, обними ее.

Михаил голышом протопал через горницу и уже у лестницы обернулся.

— Спокойной ночи, милая, постарайся нас не угробить.

Из темноты комнаты, где единственным источником света были алые угли в камине, вылетел легкий домашний ботиночек, который Бельский, благодаря реакции, перехватил на лету. Через полминуты он снова забрался под одеяло и, приобняв жену, закрыл глаза.

— Как она? — услышал он тихий сонный шепот.

— Все хорошо, — заверил Михаил, — она перепугалась не меньше нас. Спи, завтра с ней поговоришь по душам.

Екатерина ухватила его руку, поцеловала тыльную сторону кисти и мгновенно отрубилась. Как ни странно, Бельский уснул почти сразу за ней.

— Откуда у тебя этот пояс? — поинтересовалась артефакторша, указывая на висящий на гвозде трофей с прежнего хозяина Вулкана.

Михаил, сидящий на стуле у окна с чашкой горячего взвара в руках, сначала не понял, о чем она, и, повернув голову, вопросительно уставился на жену.

— Снял с трупа того вольца, что сломал себе шею в подземельях, ему Вулкан принадлежал.

— Я заберу его