В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

То, что он совершил ошибку, Бельский понял в тот момент, когда княгиня Долгорукова села за стол. Придвинув миску и вооружившись ножом и вилкой, она начала с невиданной скоростью расправляться сначала с тушеным мясом с овощами, затем залпом выпила свой бокал вина, закусив его пирогом с лесными ягодами, напоминающими чернику и клюкву. После чего выжидательно уставилась на Ирину с Михаилом, которые ели не спеша и едва расправились с половиной своей порции.

— Ваше сиятельство, — официально чопорно и как всегда с долей издевки, не выдержав, произнесла Ирина, — да разрешите вы ей, наконец, рассказать, ее же сейчас разорвет от желания поделиться.

Михаил мысленно усмехнулся, расчет Воронецкой был понятен даже младенцу. Встав на сторону Кати, княжна заработала индульгенцию за ночное происшествие, и в ту же секунду была прощена.

— Выкладывай, милая, — разрешил Бельский, — а то действительно тебя разорвет, все равно другой темы для застольной беседы у нас сегодня не нашлось.

— В общем, так, — кашлянув в кулак, словно докладчик на трибуне, произнесла Екатерина, — я не знаю, кем был хозяин Вулкана и откуда у него этот пояс, сам он его сделал или где-то приобрел, но внутри него заточен самый настоящий дух, обычный, алый, но довольно сильный. Пока я не знаю, как это было сделано, но обязательно разберусь.

— И что это нам дает? — задал Михаил вопрос, который жена очень ждала.

— Это нам дает духа у обычного человека, — тут же пояснила артефакторша. — Раньше это было прерогативой аристократии и редких избранных среди простолюдинов. Но если я разберусь, как это сделано, то армия получит сотни и тысячи бойцов, способных кидать болты, создавать броню и энергетическое оружие. Может быть что-то еще, но я пока не докопалась. Учитывая мои наработки по новым ловушкам, обеспечение армии такими поясами будет поставлено на поток, империя сразу прибавит в силе. В свете войны, в которую мы собираемся окунуться, это будет существенная помощь.

— А еще род Бельских получит такие финансы, о которых твой папаша, князь Долгоруков, не может и мечтать, — закончила Ирина. — Мы будем обеспечены до конца жизни. Даже состояние моего мужа, перешедшее, по идее, ко мне, покажется каплей в море.

Михаил задумчиво потер подбородок, щетина за несколько дней отросла и заскрипела так, что было слышно.

— Миш, ну что ты молчишь? — ерзая от нетерпения, спросила Екатерина.

— Молчу, потому что обдумываю, — ответил Бельский, но в его голосе, в отличие от жен, не было столько энтузиазма. — Кать, ты вообще самое главное сокровище нашей семьи, и теперь мне стало по-настоящему страшно, поскольку очень многие воротилы при дворе его императорского величества постараются добраться до твоих секретов, а тебя прибить. Поэтому до определенного момента мы будем хранить это в тайне, как и дорогу на этот остров. Поскольку, стоит кому-то умному сюда добраться, тайне конец, здесь останется Анастасия, и она выдаст этому ухарю все твои наработки. Ты ведь научила ее всему — новые ловушки, амулеты связи, усиление за счет золотых, улучшенные стандартные пояса и лечебные амулеты. Марфа наверняка поделилась с тобой рецептом зелья, которое вы изобрели для уничтожения скверны в зараженных, а еще у тебя новая защита от скверны. Это миллионы имперских злотней, это титул для меня, и дорога в императорские чертоги для рода Бельских. Теперь вы понимаете, что стоит на кону? Если бы над нами не нависала угроза скверны, и что рано или поздно одержимые доберутся до этого острова, я бы сегодня же обрушил один из коридоров, ведущих к порталу, и остался бы в этом медвежьем углу. — Он обвел взглядом притихших женщин. — Я — тот еще делец, нет у меня жилки коммерческой, не умею я выгоду извлекать. Боюсь, не справлюсь. Я — капитан армии, бывший лейтенант императорской гвардии, мое дело — шпагой махать.

— Может, продать все наработки? — поняв суть проблемы, предложила Екатерина. — Да, пусть не миллионы в год, но род Бельских, к которому мы теперь принадлежим, сможет очень долго не думать о деньгах. Полагаю, его императорское величество с радостью выкупит все это.

— Не будем сейчас сгоряча рубить, — подала голос Екатерина. — Мои земли богаты, там есть много чего полезного, в том числе и предприятия. Мы доберемся сначала до территорий империи в Духовом мире, затем и до родного мира, и вот там мы уже будем думать, торговать нам, или самим на дело садиться. — Она вытянула руки, одну Екатерине, вторую Михаилу. — Мы вместе, — продолжила Воронецкая, — и ваша жизнь для меня важнее любых денег. Я богата, не пропадем.

Михаил улыбнулся, он взял ее за руку, другую протянул княжне Долгоруковой. Так они сидели за обеденным столом, пахнущим свежим деревом, и смотрели друг на друга, и не нужны были им слова, достаточно взгляда, они прекрасно понимали друг друга, и это было самое прекрасное.

— Муж мой, а ты для меня накопители заполнил? — разрушив очарование, поинтересовалась Екатерина. — А то все Ирке, да Ирке.

Бельский кивнул и, поднявшись из-за стола, дошел до вешалки, где висела его походная сумка, которую он, помимо ранца, таскал на бедре, чтобы хранить всякую мелочевку.

Он достал цилиндры и, вернувшись к столу, выложил их перед артефакторшей.

— Тот, что красной нитью обмотан, с алыми, в другом, соответственно, фиолетовые, но он не полон, очень тяжело их ловить, слишком мало энергии дают. Я в него больше сорока штук запихнул, и все равно не до конца добил, алых на твой артефакт потребовалось двадцать один.

— Наглядный пример, насколько больше энергии в черных, чем во всех остальных.

— Вы меня подстрахуете? — забирая цилиндры и поднимаясь из-за стола, попросила Екатерина.

— Конечно, — заверила ее Воронецкая, вставая следом. — Скажи только, что делать надо?

— Ничего не надо, — покачала головой Долгорукова. — Я нужные мне артефакты по кругу расставлю, сама в центре сяду. Ваша задача — если мне совсем худо станет, прекратить перекачку энергии из хранилищ и тут же доставить меня к Марфе.

— Не беспокойся, милая, — приобняв жену и разворачивая ее в сторону подвала, заверил ее Бельский, — все будет, как ты скажешь, но мне кажется, эта энергия будет для тебя более пригодна. И ничего сильно плохого не случится.

И ведь прав