Кейт де Кандидо - Тибериумные войны

— Черт! — воскликнул Попадопулос и бросил на стол раскрытые карты. — Я выхожу.

Момоа без малейших колебаний поставил четыре красные фишки.

— Пятьдесят.

Вега тоже без малейшего колебания — у него был третий из лучших наборов карт в покере да еще и с тузом — вбросил пять черных и восемь красных фишек.

— Поднимаю до двухсот.

Теперь Момоа заколебался. Двести кредитов — большие деньги, и это в дополнение к тем сотням, которые уже были в банке. Кто бы ни выиграл эту партию, ему достанется кругленькая сумма.

Наконец Момоа вбросил восемь красных фишек, затем показал свои закрытые карты: еще двух королей и одну шестерку.

— Фулл-хаус.

В первый раз Вега широко улыбнулся, показывая, что у него тоже фулл-хаус. Но тузы принесли ему выигрыш.

Лицо Момоа, до сих пор совершенно бесстрастное, исказилось от ярости.

— Черт, трахни меня в задницу!

— Извини, приятель, ты не в моем вкусе, — откликнулся Вега, загребая фишки.

В этот момент прозвучала команда к посадке на «Гурон».

Теперь они сидели в долине, ожидая начала операции. Охладительная система бронекостюма работала отменно, но от москитов, буквально облепивших головной дисплей, спасения не было. В шлеме зазвучал голос лейтенанта Лао, командира группы ГБП:

— Мы начинаем бой с врагом.

Рикардо дал дисплею команду показать джаггернауты. На экране внутри шлема появились светящиеся контуры десяти ГБП, идущих к городку с пяти различных направлений. Цифры на дисплее характеризовали состояние наиболее важных частей машин, здесь же высвечивались данные о противнике. Энергетические лучи ударяли по шагающим машинам, но броня «Марк-3А», по-видимому, выполняла свою функцию: оружие Нод не могло ее победить. Вега слышал шум боя.

Он поднял взгляд на Боулза, который наблюдал за битвой сидя на дереве.

— Ну, как там дела, Диш?

В интеркоме послышался счастливый голос Боулза:

— Приятно наблюдать за тем, как нодские лучи обламываются о нашу броню.

ГБП открыли стрельбу из пушек.

— Похоже, это просто операция по зачистке, — заметил Вега. — Извини, Щенок. Может, в следующий раз тебе удастся поиграть с гранатометом.

— К черту это, сержант. Я хочу взять реванш за ваш фулл-хауз.

— Да ладно, Щенок, успокойся, это была лишь игра.

— Нет, сэр. Я бы предпочел отыграть свои деньги.

— Они уже мои, Щенок.

Джаггернаута почти приблизились к центру, и Вега напрягся, готовый отдать приказ вступить в бой.

От долгого сидения в неудобной позе у Боулза уже начала болеть задница. Но он готов был потерпеть ради того, что видел.

Вот одна из шагающих машин направилась к кольцу войск Нод. «Какого черта?» Боулз не понимал, почему ГБП не стреляет. Кольцо нодцев разомкнулось. «Можно ведь выстрелить в дугу. Почему они не стреляют и впустую тратят время?»

Двое нодцев убежали при виде приближающейся машины, но четверо других проявили твердость и остались на месте.

«Ладно, не важно, — подумал Боулз с усмешкой. — Я бы пятьдесят кредитов заплатил, чтобы на это посмотреть».

Война набирала обороты. Потери ВОИ ужасали, хотя Двадцать вторая дивизия отделалась сравнительно легко. В Северной Африке Братство Нод, похоже, разрабатывало химическое оружие, в том числе жидкий тибериум, но Третья дивизия, отвоевавшая Вашингтон, округ Колумбия в зоне С-2, решила эту проблему. Все остальные Синие зоны находились в безопасности, хотя были некоторые неприятности в Австралии. «Готов поставить столько же, сколько проиграл в покер Щенок, что потом нас пошлют именно туда».

Пока они были в Португалии, Боулз смог встретиться с Анисфельд — впервые с того момента, как он нанял ее. Они приятно пообедали в невзрачном кафе в Лиссабоне, но, кроме еды, его ничего не порадовало. Анисфельд не добилась никаких успехов в поисках семьи Боулза и была уверена, что, присоединившись к Нод, его близкие сменили удостоверения личности и не хотели, чтобы Боулз их нашел.

— Позвольте дать вам совет, Алессио, — сказала она за десертом и кофе (такого дивного зспрессо он еще никогда не пил). — Бросьте это. Вы лишь впустую тратите деньги, и, хотя мне нравится работать, это нечестно по отношению к вам. Продолжайте жить своей жизнью.

Боулз пристально посмотрел на ее красивое лицо, допил эспрессо и ответил:

— Без семьи у меня нет жизни. Продолжайте искать.

Проклятый пленник очень убедительно говорил о том, что нодцы прониклись тибериумом и ВОИ ничего не добьется. Но Боулз отказывался ему верить.

Бой продолжался. Солдаты Нод по-прежнему оставались на месте, хотя их хваленые энергетические лучи не причиняли ни малейшего вреда ГБП. «Попробуйте-ка это на вкус, придурки».

Внезапно экран потемнел. Боулз несколько раз стукнул по шлему, но это ни к чему не привело: не работали ни головной дисплей, ни системы управления связью. «Вот черт!»

Сняв шлем, Алессио увидел, что солдаты Нод так и остались на месте, а все ГБП упали. «Только не это», — подумал он, спрыгивая с дерева.

Как только дисплей погас и замолкли динамики, ослепший Вега сорвал шлем. С дерева соскочил Боулз.

— Платформы упали!

— Электромагнитный импульс, — сказал Попадопулос. — Наверное.

Вега выругался. Оборудование ВОИ должно быть защищено от электромагнитных импульсов, но, похоже, нодцы нашли способ пробить их защиту.

Перекрикивая ругань и гомон солдат, Вега рявкнул:

— Молчать! Всем оставаться здесь.

Взобравшись на каменную глыбу, разделявшую «Эпсилон» и «Гамму», он увидел, что бойцы Галлахер тоже пребывают в замешательстве. «Гамма» осталась единственным подразделением, с котором он мог поддерживать связь. Общаться с другими отрядами и координировать действия без снаряжения было нереально.

— Галлахер, надо ударить по ним сейчас.

Глядя на него как на безумца, Галлахер спросила:

— Что?

— Нашим подразделениям нужно немедленно двигаться к городу, пока враг этого не ожидает.

— С чем? Наши шлемы…

— Неисправны, но оружие-то стреляет. Прицелы и дисплеи вышли из строя, но огневые системы «Джи-Ди-3» и «Ночных ястребов» механические. Они по-прежнему работают. Если мы не нанесем сейчас удара по нодцам, они заразят океан и с нами все будет кончено. Мы должны действовать.

Вега видел, что Галлахер колеблется. Он понимал: все дело в ее недоверии к папенькому сынку и недовольстве его несправедливым повышением. Эти чувства не умерли, хотя Вега и Галлахер уже участвовали в успешной операции в Португалии. В подразделениях «Гамма» и «Эпсилон» седьмой роты четвертого батальона оказалось меньше всего убитых и раненых. Сейчас Вега знал, что он прав. Более того, он был уверен, что остальные поймут, как следует действовать. А раз «Гамма» и «Эпсилон» находились ближе всего к цели, они должны пойти вперед, подавая пример.