Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков

Но и преуменьшать собственные успехи тоже не следовало. Вторую-то половину я успешно отразил Бременем! Чему был очень даже доволен. Особенно если учесть, что эта половина выглядела гораздо опаснее, чем пропущенная. Шары хоть и имели одинаковый размер, но отличались цветом. Чуйка, которой я безоговорочно доверился, неистово кричала, что красные и жёлтые пылающие сгустки пропустить можно, а синие и зелёные — ни в коем случае!

Правда, в самом конце я, каюсь, поддался любопытству и, наплевав на взревевшие инстинкты, встретил пусть и не лицом к лицу, но рукой один из таких шариков. А если конкретно, то синий.

И — зря!

Кажется, я ненароком познал скрытый смысл выражения «синий иней» — руку мгновенно проняло острейшим уколом парализующего хлада!

Не будь она свободной, то потеряла бы всё, что в ней могло быть зажато. Воплощение точно бы не удержал от столь пронзительной волны, столь жгучей, что в стену, означающую завершение тоннеля-коридора, я влетел со словами:

— Больно, зараза!..

Влетел, чтобы вывалиться по ту сторону иллюзии, а ничем иным «стена» быть не могла.

Там, на свободе, меня встретило то, чего отродясь не слышал… И не услышу!

Потому как это только сперва показалось, что встретили меня хлопки ладоней друг о друга, но спустя мгновение до сознания дошло, что слышал-видел совсем другое. Дробный звук дружных ударов в Щиты нескольких десятков братьев и сестёр, собравшиеся очень вытянутым полукругом напротив выхода.

Естественно, я ошарашенно замер, глядя на представшую картину.

И нет, поразило разум вовсе не то, как меня, похоже, приветствовали.

Руны.

Такого количества Воплощений, да обращённых ко мне, до того негде было встретить. Потому и воскрешение знаний о странных символах в памяти носило единичные случаи.

Но не в этот раз.

Когда в мозг ввинчивается сразу с десяток шурупов, когда в голову бьёт то же количество молотов, забивающих гвозди, волей-неволей, но словишь мгновения дезориентации.

Так со мной и произошло. Так меня и подрубило, словно древо старое, трухлявое.

Однако упасть не позволили. Плечо внезапно с такой силой сжало, что разом отрезвило и вернуло к чёткой реальности из весьма расплывчатой.

— Добро пожаловать, младший! — прогремело рядом и так громогласно, что расплывчатость почти решила вернуться, но я, тряхнув головой, превозмог её!

Превозмог и, голову повернув на глас, уставился теперь уже на увеличенную копию Скалы.

Старший был не просто могуч. Он — монумент! Он — колосс! И лапища, которую кто-то по недоразумению назвал бы рукой, размер имела такой, что могла лопнуть мою голову легко и непринуждённо.

Несколько заторможенно, но всё же смог среагировать и, совершив все предписанные движения, произнёс:

— Младший Власт приветствует вас, старший!

— Валлон, — тут же пророкотала эта рыжая гора, представляясь человеческим именем.

Говоря «гора», я ни разу не кривил душой. Скала отныне не самый выдающийся статным телосложением человек, которого довелось видеть. Когда-то поражался-умилялся тем Воинам, что стояли на входе в Академию, с ними же Аркоса впоследствии и сравнивал, считая их по-настоящему могучими. Потом таким считал старшего Катаврона. Что ж, ошибки нужно уметь признавать. Не только тогда, но и сейчас, ведь «гора» в отношении Валлона стало бы в корне неверным прозвищем. С учётом его яркой рыжести, что легко могла поспорить с нашей Флаграной Пламенной, на язык напрашивалось более правильное, более ёмкое.

Вулкан.

И этот самый Вулкан по имени Валлон продолжал извержение, порождая громогласный рёв, складывающийся в слова, обращённые уже ко всем:

— Что ж, теперь все в сборе. А потому, «танки», пора приступить к нашему первому занятию после обретения Атрибутов!

А я тем временем, подчиняясь безмолвному жесту-приказу наставника, постарался как можно шустрее скользнуть в построение учеников на указанное место.

— Для начала с ними и разберёмся. Определим на их основе, чему каждый будет учиться, как станет тренироваться. А потому, — тут он обвёл нас тяжёлым взглядом и продолжил: — Атрибут по порядку называйсь!..

На что практически мгновенно с другого конца построения послышалось:

— Вода!

— Земля!

— Огонь!..

Пока братья и сёстры по Воплощению бойко называли свой Атрибут, выступая на шаг вперёд, я улучил момент, чтобы как-то упорядочить возникшие новые знания о рунах, пока они ещё были свежи в памяти.

Всего увидел с десяток разных символов, из которых пять оказались новыми:

— «рука кузнеца», «творение», «воля, создающая мёртвых».

— «суть», «чистота», «слёзы мира».

— «змей», «жила руды», «чаша, полная яда».

— «гнилой зуб», «предупреждение», «предательство».

— «лестница», «подъём», «путь в Бездну».

Остальные знаки были уже знакомыми — , , , , , , …

Более плотно задуматься об очередной порции всплывших знаний не удалось — пришла моя пора называть Атрибут:

— Тьма! — и вернулся в строй.

Валлон на завершение кивнул с довольным видом и принялся раздавать новые команды так же громогласно:

— Молодцы! Вторая задача — разделиться по группам в соответствии с названными Атрибутами. Только одно замечание. Раз Света и Тьмы так мало, то вы — вместе.

Эхо ещё продолжало играть обрывками слов в глубинах практория, а ученики уже засуетились, стремясь поскорее выполнить наказ.

И да, «глубины» использовал не зря, очень подходящим для П-2-Щ оно было, потому как мой новый практорий более всего походил на описанное когда-то Кироном. На что даже начало намекало, пусть и без спуска куда-то вниз, но с испытанием.

А внутри практория уже не намекало, а прямо-таки кричало моментами.

Например, стены черны, как базальт, но при этом с отличием, что заключалось в отсутствии каких-либо следов ударов, складывающихся во фразы. Иными словами, поверхность, отполированная до исключительного блеска. А может, наоборот, это как раз один, просто очень диковинный след?

Ещё схожими были как малая высота потолка с цепями, так и пол из утоптанной земли с металлическими плитами местами, которые покрывала въевшаяся пыль и непонятно откуда взявшаяся окалина, потому что ничего подобного горну и наковальням не виднелось. А вот чего я не помнил из рассказа Кирона, так это размеров плит. Впрочем, раз не помнил, то вряд ли там было нечто выдающееся. Там — нет, а здесь — очень даже да, потому как метров пять в каждой стороне квадрата легко угадывалось.

Освещение тоже отличалось. Никаких жёлто-оранжево-красных кристаллов. Только приятное для глаз белое свечение от такого же цвета плит на потолке, находящихся