В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

откроет портал, и сюда хлынут зараженные скверной. А может, он сам способен создавать не только оскверненных, но и сосуды. Бес вас задери, он о противнике ничего не знает, кроме пока что неясных слухов, Верд, как источник, довольно посредственен. И вот теперь, благодаря вождю, вместо того, чтобы слиться с драконом, он вынужден возвращаться в городок. На месте демонов, проблемы он бы создал не сразу, а усыпив бдительность, когда стемнеет, и начал бы с заставы. А если одержимый не один, то и в городке можно одновременно проблемы организовать…. Но одержимый ждать не стал. Сокол неотрывно следил за невзрачным мужичком, замотанным в поношенную хламиду, картинка пришла раньше, чем Бельский добрался до окраины Ксанса. Он стоял на одном колене в самом центре двора, где скопилось человек пятьсот. Их не выпускали, держали внутри заставы, поэтому никто не заметил, как одержимый выпустил скверну. Она выглядела, как серая пыль, которая довольно быстро заполнила внутренний двор и стены и устремилась внутрь горы.

— Бес вас задери! — не сдержался Бельский, нажимая руны и выпуская наружу Горыныча.

Теперь нужно принять решение, которое будет иметь последствия. Либо он сейчас дает деру, предварительно предупредив Демида, чтобы бежал, и потом Имперская застава имеет дело с ордой оскверненных под предводительством одержимого и, скорее всего, погибает, либо он проводит слияние с драконом и атакует, уничтожая все живое. Местные могут ему этого не простить, но это мелочи по сравнению с заражением Ксанса, как городка, так и острова в целом.

И Бельский решился. Риск — дело благородное. Либо он победит, либо умрет здесь, а если удерет, умрет там, через день, неделю, не важно, Императорской заставе с населением в три сотни человек не сдержать натиска орды оскверненных, ведомой одержимым. И тогда погибнут все, кто ему дорог, особенно две женщины, доверившие ему свою судьбу. Пять секунд, и вот он внутри Горыныча. Короткий приказ на взлет, и зверодух с человеком внутри взмывает в небо. Секунды уходят на то, чтобы достичь заставы на скале. Городок у подножья не знает о беде, там по улицам, ходят люди, только некоторые замечают несущегося в сторону укрепления на скале багрового дракона. Одержимый еще отравляет скверной все вокруг. Люди, вдохнувшие ее, валяются на земле. Благодаря глазам Горыныча, боярин прекрасно видит, как их кожу медленно опутывает черная паутина. Пока они не опасны, они просто зараженные, со слов Верда требуется минут пять, чтобы они начали подниматься, но это, если прямой контакт со скверной, а вот если подцепить, как его приятель, который князя убил, то можно и сутки проходить, не зная, что ты уже обречен.

Бельский мудрить не стал. Короткий приказ, и Горыныч, сложив крылья, ринулся вниз. Еще одна команда, и алое призрачное пламя бьет в одержимого, который в последнюю секунду успел поднять голову. Его зрачки расширяются, но это единственная реакция, среагировать он не успевает. Призрачное пламя затапливает двор, выжигая все вокруг эпицентра метров на семь. Да, дракон за последнее время прибавил в мощи, но этого мало. Что стало с одержимым, боярин увидеть не успел, Горыныч, расправив крылья, снова начал набирать высоту, едва не снеся задними лапами зубец на стене.

Дракон послушно повернул шею, и Михаил, наконец, смог разглядеть внутренний двор. Скверна без подпитки прекратила висеть в воздухе и теперь оседала на камень. В центре внутреннего двора с три десятка покойников, обгоревших до костей, одержимый тоже мертв, но ничего не закончено, пять сотен зараженных никуда не делись. Они скоро начнут вставать и ринутся вниз. За исключением этого, пламя Горыныча оказалось прекрасным противодействием против скверны. Там, где оно прошлось, от нее не осталось и следа.

— Боги, простите меня, — прошептал Бельский. — Но, чтобы жили другие, надо убить этих.

Новый заход, пламя бьет вниз, выжигая еще один участок. Двор маленький, людей так много, что в некоторых местах они лежат друг на друге. Новый заход, еще один и еще. Вроде больше скверны не осталось. Горыныч нарезает круги, Михаил вглядывается в каждый сантиметр. На черном камне, конечно, плохо видно, но вроде никакой серой пыли.

— Давай вниз, — скомандовал Бельский зверодуху, — садись возле входа в тоннель, и сразу струю пламени туда.

Дракону плевать, он лишь инструмент. Его задние лапы топчут обгоревшие останки. Боярин хоть и не может слышать, как те хрустят, ломаясь под весом зверодуха, но почему-то в его ушах раздается именно этот звук.

Дракон отправил в тоннель сначала одну струю пламени, потом другую. Михаил несколько секунд вглядывался во тьму. Благодаря зрению Горыныча, которым он сейчас пользовался, боярин видел метров на двадцать, дальше пещера, над которой хорошо потрудились каменотесы, делала плавный поворот. В пределах видимости два костяка и никакой скверны. Но боярин знал, ему придется идти туда, идти, чтобы закрыть портал, и чтобы убедиться, что там не осталось зараженных и уж тем более одержимых.

Он посмотрел на часы. С момента взлета в пригороде Ксанса прошло чуть больше пятнадцати минут. Времени на то, чтобы зачистить двор, потребовалось прилично. Рисковать Горынычем, который, со слов Верда, подвержен заражению скверной, Бельский не желал. Двойником, получившимся из черного охотника, тем паче. А вот сокола было не жалко, понадобится, нового вырастит, и не фиолетового, а алого, а то и черного. Разорвав слияние с драконом, он приказал тому сторожить ворота и никого в них не пускать ни с этой, ни с той стороны. Сам же мысленно нащупал парящего в высоте сокола и приказал прислать картинку городка. Ну, что сказать? Пока все шло хорошо, аборигены наблюдали за происходящим на скале, но никаких отрядов, желающих покарать злобного дракона, не было и в помине. Если Демид не проболтается, то может, и останется тайным для бледнолицых участие боярина Бельского в уничтожении большого числа местного населения. То, что они подверглись заражению, еще доказать надо, одержимый мертв, вон его обугленные кости валяются, зараженные тоже, осталось выяснить, что внутри пещеры.

— Ко мне, — скомандовал Михаил соколу, и тот камнем рухнул вниз, приземлившись на выставленное вперед правое предплечье. — Лети внутрь до самого конца, слушай приказы, я буду смотреть твоими глазами, только не спеши.

Зверодух склонил голову на бок, глядя в глаза человеку, после чего поднялся в воздух. Дважды взмахнул крыльями и влетел в темную пещеру. Бельский же скользнул в его сознание. На мгновение глаза защипало, но это быстро прошло. Надо сказать, пещера впечатляла, высота метра два с половиной, ширина все три. Кто-то